Отсюда можно судить о серьезности болезней того и другого: если для излечения народа достаточно слов, а для излечения государя необходим нож, то всякий согласится, что более сильного лечения требуют более запущенные пороки. Когда народ вышел из повиновения, то это его безумство не столь страшно, и сегодняшнее зло не так пугает, как возможные последствия, потому что такие смуты рождают тиранов. В случае с дурным государем все наоборот: страшит именно сегодняшнее зло, а будущее сулит надежду; ведь люди думают, что после его нечестивой жизни может возродиться свобода.
Вот вам разница между тем и другим, то есть между вещами, которые есть, и теми, которые могут случиться. Жестокость толпы направлена против тех, кто, по ее мнению, покушается на общее благо; жестокость государя – против тех, кто покушается, по его мнению, на его добро. Но предубеждение против народа рождается потому, что о нем всякий может злословить свободно и без опаски, даже при народном правлении; о государе же всегда толкуют с оглядкой и с различными оговорками.
И мне кажется весьма уместным, раз уж предмет увлек меня на эту стезю, обсудить в следующей главе вопрос, на какой союз можно больше полагаться – заключенный с государем или подписанный с республикой.
Глава LIX
С кем надежнее вступать в товарищество или союз – с государем или республикой"
"Всякий день случается, что государи, так же как и республики, заключают между собой договоры о дружбе и вступают в союз; равным образом и республика может вступить в соглашение с государем, поэтому мне кажется уместным рассмотреть, чье обязательство тверже и более весомо, республики или государя.
Исследуя все случаи, я прихожу к выводу, что иногда они поступают одинаково, а иногда по-разному. Думаю, что договоры, заключенные под действием силы, не станут соблюдать ни государь, ни республика; когда власть окажется под угрозой, и тот и другая, чтобы не утратить ее, нарушат слово и не побоятся прослыть неблагодарными.
Деметрий, прозванный завоевателем городов, осыпал афинян бесчисленными благодеяниями, но когда, разбитый врагами, он искал пристанища в Афинах, этот дружественный и многим ему обязанный город не принял его, и это огорчило полководца гораздо сильнее, чем потеря войска и подданных. Помпей, потерпев поражение в Фессалии от Цезаря, бежал в Египет к Птолемею, которому он в свое время возвратил трон, и здесь он был убит по приказу последнего.
