Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Вскоре Артём отводит меня наверх и запирает в одной из спален. Ну вот, я снова в клетке, снова в опасности и надеяться мне не на кого.

Я просто ложусь на кровать, сворачиваюсь клубочком, обнимаю живот руками, и, глотая слёзы, начинаю тихонько разговаривать со своим единственным близким, пока ещё не родившимся человечком.

Глава 5.

Никита."

"– Ник! Ник! – в сознание врывается голос друга. – Вставай, мать твою! – начинает терять терпение Игнат. – Я тебя сейчас снегом натру, засранец!

– Отвали, брат. Я хочу спать, – еле ворочаю языком.

Отстаньте от меня все. Я хочу уйти в коматоз, чтобы не думать, не чувствовать, не вспоминать.

Девочка-солнце. Предательница! Эти её глаза зелёные, эти губы, руки… Лгунья!

Но пятёрка тебе, Алиса, за актёрское мастерство. Вчера я почти поверил. Какой-то вид у неё и правда жалкий был. И эти отметины на руках… Гримм? Скорее всего. Кино было зачётным, я оценил.

Интересно только, какова была цель? Очередное задание от Эвелины?

А раз уж не получилось, значит, будут и другие попытки втереться ко мне в доверие.

Моей мачехе ведь грозит теперь большой срок, наверняка это она заставила Алису что-то выведать.

Пошли в зад! Доверчивый Никита сдох в неволе!

Внутри опять сдавливает. Как будто сердце кто-то изо всех сил сжимает кулаком. Уже бы вырвали его на хрен, было бы значительно легче.

Конечно, хотелось вчера её не отпускать, сжать стройную шейку, придушить слегка и спросить: “За что ты так, Алиса? Как могла перечеркнуть всё, что было? Или грязно и безжалостно растоптать меня было твоей изначальной целью? Тогда браво твоей игре! Аплодирую стоя!”

Нет! Не хочу ничего спрашивать! Пусть катится к своему женишку-богатею.

Пусть облизывает его, а я… Ты же сама пожелала мне счастья с другой, Алиса. Я чётко следую твоим напутствиям. Счастьем, правда, тут и не пахнет. Скорее, гнилью, продажностью и похотью.

Зачем только было устраивать спектакль? К чему были эти слёзы, эти глаза больные, взгляды?

На меня вдруг обрушивается что-то мерзкое, ледяное, мокрое.

Чёрт! Обжигает лицо, шею, грудь.

– А-а-а! Мля… Игнат! Козлина ты! – отшвыриваю от себя куски снега.

– Тихо, не ори, – шикает на меня друг, широко улыбаясь. – Алиску разбудишь. Глянь, как сладко спит, – кивает на светлые волосы, разбросанные по соседней подушке. – Умотал девчонку после возвращения, засранец!

Смотрю на него, как на дебила.

А рядом начинает копошиться моя ночная гостья. Я её вчера в баре подцепил после того, как убежала эта предательница.