Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Если камень принадлежит мне, а я принадлежу Данте, то камень некоторым образом является и его собственностью. А если так…

Я не стала додумывать эту мысль. Просто вскочила в седло и понеслась обратно, в сторону холмов и армона.

Все быстрее и быстрее, как в тот день, когда я узнала про предательство Ренцо. Глаза слезились от дувшего в лицо ветра. Я изредка бросала взгляд на камень, лишь затем, чтобы убедиться: пока ничего не изменилось. О своем намерении покинуть страну я уже позабыла, равно как и о недавней обиде на Данте.

Только бы успеть! Никогда себе не прощу, если не успею.

Ехать, как ни странно, пришлось недолго. До армона оставалось еще далеко, когда я увидела фигуру на вершине холма. Данте. «Он знал, куда я поехала, и помчался за мной», – вспыхнула догадка. Вот только после холмов можно было продолжить путь разными дорогами. Он не мог знать, которую я выберу, поэтому остановился на возвышении, с которого открывался хороший вид в разных направлениях.

Однако меня Данте пока не видел. Сначала смотрел в другую сторону, а затем дорога увела меня в объезд холма, и его силуэт также скрылся из виду.

Но спустя минуту я услышала громкий, полный отчаяния крик:

– Сандра!

Мне не было смысла кричать в ответ: ветер дул не в том направлении. Он бы не услышал. Наконец обнаружив тропинку, по которой лошадь могла подняться по склону, я поспешила наверх. Бросила взгляд на камень. Свет по-прежнему пульсировал. Вывод один: кто-то преследует Данте. Скорее всего, едет за ним от самого армона.

Но почему в таком случае он до сих пор не напал? Хотел отъехать подальше во избежание случайных свидетелей? Вполне вероятно.

Данте не смог бы услышать мой крик, зато до меня отлично доносились звуки с вершины. И потому я услышала, как с Данте заговорил тот, второй, человек. Не доезжая немного до самого верха, я остановила лошадь, спешилась, набросила поводья на ветку сосны и дальше продолжила подъем пешком, быстро, но стараясь при этом не привлечь к себе внимание. Благо те самые деревья, за которыми, вероятно, прежде скрывался от Данте преследователь, теперь помогали оставаться незамеченной мне.

– Она уже далеко, Эльванди, – со спокойствием, плохо прикрывавшим торжество, произнес голос. – Ты не сумеешь ее остановить. Как видишь, близкие люди бегут от тебя, чтобы спастись.

– Не знаю, о чем ты говоришь, Фредиэно, – раздраженно откликнулся Данте. – И тем более мне непонятно, что ты здесь делаешь.

– Намереваюсь с тобой расквитаться, как видишь.