Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ты для них — папик, кошелёк на ножках… в перспективе ты не интересен для молоденькой девочки, а туууут…

— Ай, да не говори ты ерунду, «не интересен».

— Открой глаза. Не интересен, конечно. Ты ж в два раза старше этих вертихвосток, им подарочек подарил, в Египет свозил — они и рады. Больше ничего не надо. А Ксюше тридцатник, ей муж нужен, ребёнок, семья.

— Марго, — он в поражении поднял руки, — что-то не помню, чтобы Надежде был нужен этот комплексный обед, а ей тоже был тридцатник.

— Сравнил! Ты её устраивал, не более… понимала она прекрасно, что ты семью не оставишь, иллюзий не питала, она всегда была здравомыслящей женщиной.

Но таких мало, Серёжа, очень мало. Ксюша — не такая. Поэтому оставь её в покое, есть у тебя Ася — с ней и развлекайся, не ищи проблем. Ксюша тебе их гарантирует, помяни моё слово. Тебе проблем мало?

= 12 =

Сергею хватало проблем. Больших и маленьких, на работе, в семье, с детьми. На днях он должен был забрать Марину из санатория, она была готова остаться ещё, но Сергея не покидало ощущение, что он словно избавляется от Маришки, пристраивает её, как проблемного щенка, «в хорошие руки», да и скучал он по ней.

В последнее время он остро ощущал одиночество, особенно ночами, когда засыпал и просыпался в пустующей спальне. Спящая рядом Марина всегда внушала ему чувство спокойствия, какого-то благополучия, уверенности, если не в завтрашнем дне, то в себе, как бы иррационально это ни было, он попросту нуждался в своей жене и хотел, чтобы она была дома, с ним.

Первое утро с Мариной было тягучим, Сергей проснулся первым, его голая грудь была прижата к спине Марины, он зажмурился от нахлынувших воспоминаний. О том, какой была его жена, и какой уже, видимо, никогда не станет. Он вдохнул аромат вчерашнего геля для тела и ещё чего-то, что принадлежало только этой женщине. Руки сами, помимо воли хозяина, пробрались под ночную сорочку и легко, чтобы не разбудить, прошлись по мягкому животу, ложбинке между грудей, не задевая при этом вожделенную мягкость.

Он прижал Марину сильнее к себе, наслаждаясь её беззащитной близостью. Раньше он бы продолжил ласкать любимое тело… но сейчас просто ждал, когда она проснётся, тихо осыпая поцелуями шею и плечи, держа своё возбуждение, которое от отчаяния было неимоверно сильным, при себе. Марина замерла. Проснулась. Он ослабил объятия, давая ей перевернуться к нему лицом.

— Серёжа…

— Ууууу, — поцеловал в нос, — доброе утро.

— Серёжа, не время, давай потом, в следующий раз.