Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Акай и Тиль заполнили суточную норму кристаллов, Эллар отправил в Империю триста сфер переработанной маны и ежемесячный отчёт об уничтоженных вами аякаси, – на последнем предложении Лиен едва уловимо поморщился."

"Кеннар тоже не видел смысла в этих отчётах. Башня подчиняется ни кому-то из жалких людишек, возомнивших себя правителями… Башня подчинялась проклятью, созданному Богами. И чтобы освободиться от этого тяжкого бремени, от служения башни, Кеннар должен был хорошо выполнять свою работу. Он и выполнял. Век за веком, но ничего не менялось, всё чаще появлялись навязчивые мысли, что, может быть, уничтожить её? Её и всех людей стереть с лица столь удивительного мира.

Пусть лучше будет вечность в пустоте.

Так было пока не появилась она…

Кеннар прошёл стеклянные витражные двери: в холле вспыхнули световые сферы, каждый его шаг эхом отражался от кристально-голубых стен. Снял сюртук, перчатки и бросил их прислужнику.

– От вас пахнет человеком, повелитель, – заметил он. Синие глаза на бледном узком лице сверкнули чернотой.

– Вы хорошо повеселились?

– Неплохо, – хмыкнул Кеннар, поднимаясь по винтовой, созданной будто из голубого льда лестнице. – Подготовь купальню, я хочу смыть с себя эту вонь. И принеси вина, а после… я хочу кое-что обсудить. Собери всех в моём кабинете через час.

– Слушаюсь, мой повелитель, – Лиен поклонился и скрылся с глаз во всполохах лёгкой синей дымке…

Кеннар наслаждался прохладой горных рек, поступающих по водопроводу прямо в башню. Облокотился на край стеклянной прозрачной купели, пригубил вина, позволяя мыслям в своей голове лениво копошиться, пробуждая давние воспоминания.

Сумеречных драконов создала Богиня Агая. Из пепла, сумрака и кусочков своей плоти на свет появилось первозданное уникальное существо. Она наделила его крыльями, но вмешался младший шаловливый брат. Пролил в божественную чашу с её творением человеческую кровь, отчего драконы стали двуликими.

Сумеречные «дети» Агаи должны были быть оружием в её руках, нести разрушение и хаос, но вместе с человеческим обликом получили и чувства.

Чувства, которых быть не должно. Драконы всё больше расстраивали свою «мать», не желали подчиняться, связались с людьми, но терпение Агаи закончилось, когда самый преданный и любимый ею сумеречный дракон… влюбился…

Кеннар распахнул глаза, не желая и дальше погружаться в вязкий омут воспоминаний. Кажется, с момента, когда Богиня уничтожила своих детей, оставив его одного, обрекая на вечное одиночество, минула целая вечность.