Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Получалось, что Эхо не просто подстраивалось под разумных. Оно считывало сигналы среды — температуру тела, эмоциональные импульсы, структуру поведения — и адаптировало мир под них. Словно сама планета училась жить в симбиозе. Но если рядом не люди — она учится у других.

— А с курортами как? — спросил я, уже с лёгкой усмешкой. — Выходит, если везде комфортно, ездить на юг незачем?

Яков покачал головой:

— Как раз наоборот, господин. Курортные зоны сохранили свою привлекательность. Более того — стали ещё комфортнее.

На лице Якова мелькнула блаженная улыбка — он явно вспомнил что-то личное, возможно, отдых, который случился давно. Улыбка тут же стала чуть грустнее.

— Там всегда тёплая вода — если мы говорим о морях. Или пушистый снег — если о горах. Эхо будто знает, чего от этих мест ждут. Люди приезжают с одинаковым настроем: отдых, покой, восстановление. И Эхо не просто подстраивается — оно усиливает эффект. Создаёт особую атмосферу. Там даже сами монстры другие — менее агрессивные, мягкие, безопасные.

Иногда их приручают — держат как питомцев.

Он сделал паузу, чуть опустив глаза:

— Есть мнение, что Эхо делает эти места местами отдыха не случайно. Что система мира как будто оставила нам уголки для передышки. Эмоциональные узлы, в которых человек может восстановиться. Эхо там даже другого фона — успокаивающего, восстанавливающего. Почти во всех регионах есть такие зоны. Где-то это отели, где-то санатории, где-то — целые города. Но попасть туда трудно. Очереди, конкуренция, политика. Ведь отдых — теперь не просто роскошь.

Это часть системы равновесия.

— То есть... — я чуть замер, осознавая — и в то же время формулируя вслух, — Эхо улавливает не только наличие людей, но и то, чего они хотят от места, в котором находятся. Их ожидания. Настроения. Воспоминания. И строит климат, структуру, даже архитектуру частично — под это?

Яков слегка склонил голову, как будто подтверждая:

— Да, господин. Мир живёт в ответ. Именно так и устроена наша эпоха.

Я задержал взгляд на Якове. Интонация, с которой он это произнёс, заставила меня насторожиться.

Он говорил об этом с какой-то печальной уверенностью, будто за этими словами стояло больше, чем просто философия.

Я решил спросить Дворецкого напрямую — слишком многое не сходилось."

"— Климат у вас всегда был таким? Или что-то произошло, что его изменило? — я задержал на нём взгляд. — Потому что, когда вы говорили о Севере, упомянули, что люди адаптировались. Но такая адаптация не происходит за столетия.