Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

«Светский разговор – это искусство нехитрое, но ему можно научиться, если с детства не слышал вокруг себя этот полусмех, полушепот, намеки и недомолвки, каламбуры и шутки. Чем раньше начнешь обучаться – тем успешнее будет твоя роль в обществе и тем быстрее будешь получать удовольствие от беседы. Хохот при светской беседе – это искусство. Лучше всего для начала научиться хохотать просто так, и тогда есть шанс, что со временем научишься хохотать естественно. При светской беседе допускается хохот по любому поводу, а лучше всего настроиться на хохот с самого начала, и тогда уж точно сойдешь за светского», – такие нехитрые правила Лилечка для себя формулировала и даже завела тетрадку, куда записывала свои наблюдения.

Эта тетрадка была у нее всегда под рукой. Так образовался дневник, не дневник, а что-то вроде. Иногда после очередного вечера Лилечка сразу записывала то, что ей запоминалось. Получалось следующее:

«Вчера к нам приходили Никитины – отец и сын. Говорили о театре.

Интересная мысль: в театр ходят, чтобы обучаться жизни, и другая – в театр ходят от недостатка впечатлений в жизни, для заполнения жизни, как книгой».

Потом Лилечка перечитывала записи и научилась вставлять фразы, ссылаясь на кого-то. «Главное качество светского человека, – так решила Лилечка, – уверенность. Можно говорить глупости, но надо быть уверенным в том, что это не глупость. В первый момент не смогут оценить твою речь, так что надо говорить, что приходит на ум, но уверенно».

"Через некоторое время Лилечку вполне можно было назвать светской львицей, и эта роль подходила ей. Оказалось, что это ей очень нравилось, и именно Андрей Степанович открыл в ней этот талант. Теперь он гордился своей Лилечкой и даже любовался ею со стороны – спрятанное тщеславие в нем пробудилось, подняло высоко голову, и Лилечка помогала ему в этом. Так постепенно из скромного интеллигента Андрей Степанович превращался в любителя застольных бесед, у которого есть умная и приятная спутница.

Конечно, наука была его основным занятием, но теперь он любил в кругу друзей поболтать, поспорить, и так он поменял костюм «научного схимника» на костюм «светского человека и приятного собеседника». Он теперь не закрывался в кабинете, а с удовольствием в этом самом кабинете беседовал, приглашал учеников, и у него образовался постепенно свой кружок единомышленников. Так складывалась его школа.