И это свое настроение он не мог преодолеть. Оно не мешало ему заниматься привычными делами, но общий фон его жизни был тусклым, и окружающие его люди, а в особенности Анастасия Евгеньевна, это замечали, но никто не задавал ему вопросов.
На кафедре работали интеллигентные люди, которые могли понять, что лишние вопросы могут только раздражать, а всякие слова таким людям, как Андрей Степанович, не нужны – его считали умным, компетентным специалистом, его уважали и в общем побаивались, зная его замкнутый характер и понимая, что могут натолкнуться на его холодность, граничащую с презрением.
В общем, его считали сложным и непонятным и поэтому предпочитали избегать лишних контактов с ним. Такое же мнение имела о нем и Анастасия Евгеньевна. Она была из той редкой породы женщин, которых можно назвать деликатными: она чувствовала, что ее отношения с Андреем Степановичем не дают ей никаких прав на него, и никогда не задавала ему лишних вопросов. Это было для нее непросто – она в глубине души лелеяла надежду когда-нибудь быть ему по-настоящему нужной, но это было только надеждой, потому как Андрей Степанович оберегал свою личную жизнь, не желая, а может быть, не испытывая потребности туда кого-то впускать.
Он, как человек проницательный, понимал, что Анастасия Евгеньевна тяготится этим своим неопределенным положением, но он не знал, чего ему не хватает, чтобы это как-то изменить. Он иногда думал, что есть два решения этого простого для других вопроса отношений с женщиной: или все это так оставить, или прекратить отношения.
Эта последняя мысль в последнее время его очень интересовала, но он не знал, как это сделать. Для этого нужно было найти повод, и их тоже в голове Андрея Степановича было два: это встретить другую женщину и сразу, не раздумывая, как в омут с головой, решиться на брак (он потому так спокойно об этом думал, что считал это невероятным), или прекратить отношения с Анастасией Евгеньевной, если будет какая-то с ее стороны бестактность, что тоже было невозможным, и поэтому Андрей Степанович оставался в таком не определенном до конца положении, встречаясь с Анастасией Евгеньевной у нее, и после этих встреч проходила неделя, другая, а потом встреча сама собой получалась, но Андрей Степанович не знал, что жизнь разом может зачеркнуть его наивные построения, и все может пойти по совершенно другому, им не предусмотренному пути.
