Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сам Андрей Степанович не до конца понимал то, что с ним происходило, но ему было очень трудно в этот период его жизни. Свои занятия он возобновил, но делал это без особого интереса, который странным образом превратился в чувство долга, когда он заставлял себя выполнять то, что необходимо, чтобы считать, что он вписан в жизнь, но радости это ему не приносило.

Теперь он чувствовал странное, непривычное чувство безразличия ко всему вокруг. Он, как машинка, утром вставал, завтракал, шел на занятия, проводил там положенные часы и возвращался домой.

Пообедав, он ложился на свой любимый диван, и начиналась его серьезная жизнь, когда он закрывал глаза и образы, ему неизвестные и известные, со всех сторон обступали его, и он фантазировал, казалось, доводя до абсурда те возможные ситуации, которые складывались в его голове. Его одинокую жизнь редко нарушал телефонный звонок, и он пугался резкого звука, прерывавшего его мечты.

Он вспоминал отрывками свою жизнь, и вдруг клумба с цветами, сделанная вокруг камней, вспомнилась ему во всех подробностях.

Вот куст роз, бледно-розовых и темно-розовых, как на праздничном торте, где нераскрывшиеся бутоны обступают со всех сторон цветок в центре, постепенно теряющий лепестки, и они падают тихо на землю, как дождь, и опять стоит этот куст, ожидая, когда следующий цветок сбросит свой наряд, рядом еще не распустившиеся астры тянутся дружно к солнцу своими головками, а в конце лета это будет буйство красок и форм, эхинацея радует своими иголочками, растопыренными в разные стороны вокруг темно-коричневого кружочка, годеция, собранная в корзиночку, плавно шевелит своими ярко-розовыми цветами, окаймленными белыми полосками, а неуемный кузнечик наполняет все пространство вокруг своим стрекотанием, и шум набегающего ветра колышет ветки деревьев.

Маленький Андрюша играет у пруда в кораблики, которые обязательно запутываются в тине, и он граблями собирает эту вязкую тину и выбрасывает на берег, где она на солнце превращается в труху. Водоросли пахнут чем-то гнилым, а небо голубое и бесконечное.

Андрей Степанович помнит все это в подробностях, и как не хочется потом осенью уезжать в город, закрывать веранды и грузить вещи в машину, и до следующего лета покидать эти замечательные места. Почему-то помнится и начало лета, когда ждешь появления первых цветов, и так все лето проходит в ожидании чего-то нового, и оно обязательно происходит.

«Где все это теперь? – думал он. – Оно во мне и больше нигде.