Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

О том, что все трудности и неудачи приходят нам как испытание. Как проверка нашей стойкости. А в конце мы будем вознаграждены за терпение, а все, кто причинил нам боль, ответят за это.

Конечно, я прекрасно все это знала. Но как же сложно слабой девчонке вроде меня придерживаться этих правил.

– Я знаю, мама, – сказала я, и голос у меня снова дрогнул. – Но я не такая сильная, как ты. Я слишком слаба.

Она нежно погладила меня по голове, заботливо перебирая волосы. И через эти прикосновения я почувствовала всю заботу, всю нежность и любовь, которых мне не хватало.

– Нет, Ламия, ты ошибаешься, – сказала она и улыбнулась. – Ты намного сильнее меня.

– Разве сильный человек валяется в кровати целую неделю от того, что к нему отнеслись так же, как и всегда, просто он на время ослеп?

Она помолчала, но вовсе не потому, что не нашла ответа. Она просто дала мне время остыть, и я была благодарна ей за это.

Мама, кстати, тоже обо всем знала. Кроме того, что сделал Честер. В остальном я сама ей призналась.

Даже в том, что Элиас мне нравился. Мне было настолько все равно, что я кинула ей эти слова с особой легкостью, чего никогда бы не сделала, будь я в здравом уме.

– Знаешь, что делает тебя сильной? – спросила она меня.

Я шмыгнула носом и посмотрела на нее. Мама продолжила:

– Все. Все в тебе. Ламия, ты сама сила. И ты не должна ни в коем случае позволять людям доводить тебя до того состояния, когда ты теряешь эту свою силу.

Как же я хотела верить ей.

Как же мне хотелось быть уверенной в том, что эти же самые слова она сказала бы мне, даже не будь я ее дочерью.

Я желала быть сильной, как считала мама. Но вот для того, чтобы поверить, что я могу быть такой, понадобится время.

Нужно справиться с разрушениями, что после себя оставил Элиас Конли.

* * *Вернуться в школу было немыслимым испытанием. Особенно после того, как все видели меня без хиджаба. Заявиться снова с ним на голове казалось теперь чем-то глупым и бессмысленным.

За неделю ничего не изменилось. Те же лица, тот же шум, та же ненависть как с моей, так и с их стороны.

Я сняла намокший от дождя капюшон и потерла слегка раскрасневшийся от холода нос, подходя к своему шкафчику. Его шкафчик был рядом, но я постаралась затмить эти странные навязчивые мысли, которые возникли ужасно некстати.

Вдали я заметила своих друзей. По крайней мере, я продолжила их таковыми считать. И они меня тоже заметили.