Вольнослушатель, он иногда нарывался на не запоминавшего лица сторожа, ссорился, показывал разрешение с подписью ректора...
Занятия у медиков и востоковедов совпадали, приходилось выбирать, что сегодня посетить, а чем пожертвовать. Затем в Технологический институт, любимую Техноложку - это ехать в Соляной городок, в пригород. Соляным его звали из-за барской прихоти - павильона в условном китайском стиле, сделанном из блоков спрессованной соли. Балтийская сырость давно разъела колючие драконьи спины, круглые фонарики с фитильками внутри, соль смыло, но пригород стал Соляным городком.
Случалось сдавать разные экзамены в одну неделю. Голова шла кругом. Но Барченко держался.
Летал с минералогического практикума на берегу Финского залива на практикум востоковедов в Новую Деревню, где открывался буддийский дацан. Штудировал минералогию, немного знакомую по камешкам из размытых ливнями елецких оврагов.
Он увлекся камнями, но не драгоценными, а обычными. Серыми, белыми, бежевыми, щербатыми, пористыми, полосатыми.
Зачем, спросите? Во-первых, мифология народов севера изобиловала движущими камнями: Синь-камень, Конь-камень... Барченко видел в них свидетелей разумной жизни, но не белковой, а кремниевой. Памятники ушедших эпох. Финские валуны ""помнят"" Гиперборею, и если с них научиться снимать потоки информации, то можно восстановить картину прошлого. А еще на камнях встречаются петроглифы, трезубцы, лотосы. Во-вторых, масоны, вольные каменщики. Камень краеугольный. Камень отесанный и неотесанный.
Камень преткновения. Сколько символических значений! Жизни не хватит! И, в-третьих, если получить диплом геолога, совмещая научную экспедицию за какими-нибудь кварцами с поисками следов гиперборейцев, утолим свое любопытство за казенный счет. В краях, куда собирался Барченко, земля переполнена богатствами. Никому не померещится, что, кроме поиска нефти или угля, геологи выполняют свою тайную программу.... Очень удобно!
Он все рассчитал. По крайней мере, так казалось.
Приходил отвечать темы сразу по всему курсу.
Преподаватели Техноложки удивлялись: они привыкли видеть иных экстернов - тощих кучерявых мальчиков из нищих еврейских местечек, или неблагонадежных поляков, или даже ленивых, но богатых горских князьков. А тут - русский, из купцов, самостоятельно подготовленный, да еще и модный беллетрист! Удивлялись: почему отец не оплачивает учебу? Как-никак, дослужился до статского советника, нотариальная контора, с сыном не в ладах.
