Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

На стоянке возле «Сааба» Ерожина дожидался помощник.

— Ну, вручил брошку Проскуриной? — спросил подполковник, открывая машину.

— Вручил, — виноватым тоном доложил Михеев.

— А реакция невесты? — полюбопытствовал Ерожин.

— Упала в обморок, — ответил Глеб.

— Чем ты этого добился? — спросил Ерожин.

Такого он вовсе не ожидал. Михеев подробно рассказал, как он вписался в театрализованную свадьбу, выпросил маску и вышел на сцену.

— Заставь дурака?!… — воскликнул Петр Григорьевич. — Ты понимаешь, что натворил?

— Нет, — искренне недоумевал Михеев.

Он старался выполнить поручение с выдумкой, как того просил Ерожин, и рассчитывав на похвалу шефа.

— Сам подумай, если ты выходишь замуж и тебе в день свадьбы возвращают подарок покойного любовника! Да она решила, что ты — посланец с того света Хоть бы маску не напяливал.

— Что же теперь делать? — поник обескураженный помощник.

— Я покупаю цветы и — в театр. А ты бери мою машину. Завтра утром получишь у Грыжина зарплату, и дальше он тебе все объяснит, — приказал подполковник.

— Где твой жигуленок? Давай ключи.

Машина Михеева стояла на другой стороне улицы. Ерожин поменялся с помощником ключами и перешел дорогу. Забравшись в старенький жигуленок, Петр Григорьевич подвинул сиденье поближе (Михеев со своим ростом в машине еле умещался) и тронул с места. Выбрав в цветочном киоске роскошные темные, с бархатными лепестками розы, подполковник подрулил к театру и попал в антракт. Публика в фойе оказалась странная — в основном с костылями и палками.

Большинство зрителей расселось за буфетными столиками. Девушки в непонятной для Ерожина форме на подносах разносили напитки и бутерброды. Некоторые зрители медленно катили вдоль стен в инвалидных креслах и разглядывали фотопортреты артистов. Наблюдал за порядком в фойе сам директор.

— Что у вас сегодня происходит, Яков Михайлович? — спросил Ерожин.

— Префектура округа дает благотворительный спектакль для инвалидов, — не без гордости ответил Бок.

— Я бы хотел поздравить Нателлу.

Помогите до нее добраться, — попросил Петр Григорьевич.

— Она сегодня не в себе. Перед спектаклем устроила истерику, боюсь, ее лучше не трогать, — горестно сообщил Яков Михайлович.

Он очень старался, организовывая для Тулевича и Проскуриной хороший праздник, и был огорчен случившимся.

— Уверен, что мое посещение исправит настроение примадонны, — заверил сыщик.

— Будем надеяться, — скептически заметил Яков Михайлович, провожая сыщика к Проскуриной.