Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– А вы действительно этого хотите? – спросил он. – Не знаю, готов ли он простить вас. Вы его предали. Своего единственного сына. Обрекли его на тюрьму, где он мог погибнуть и сломаться психологически.

– Я… черт, – Фернан закрыл ладонями лицо. Как же это жутко – слышать все, что многократно проворачивал в собственной голове.

Но человека и отличает способность признавать свои ошибки.

– Да, Гидеон, я хочу вернуть сына! – ответил он.

– Тогда идите и поговорите с ним. И попросите прощения, – предложил Гидеон. – Другого способа нет.

Вздохнув, Фернан кивнул и направился к сыну.

– Максимилиан… мы можем поговорить? – мягко попросил он, коснувшись плеча сына.

Гидеон подошел следом и с другой стороны бережно коснулся руки Макса.

– Поговори с ним. Вам обоим пора это сделать, – попросил он.

Вздохнув, Макс посмотрел на любимого, потом на мать, в глазах которой застыла мольба, и, кивнув, пошел следом за отцом.

– Я тебя слушаю, – хотя бы он не обращался на ""вы"".

– Мне тяжело говорить об ошибках прошлого, – сказал Фернан.

– Но иногда приходится. И признавать свою вину, неправоту, тоже приходится. Гидеон рассказал мне, как вы живете. И что собираетесь запустить процесс признания тебя ложно обвиненным. Я… просто представь. Попробуй понять, как это тяжело, когда твой ребенок рушит все твои надежды, и идет по кривой дорожке, которая ведет его в тюрьму, – выдохнул он.

– Я не буду перед тобой оправдываться, отец. Больше не буду. Все, что я мог тебе сказать, я уже пытался. Тебе оказалось проще принять, что твой сын преступник, чем поверить мне или проверить.

Макс не смотрел на отца, только прямо перед собой, хотя и не замечал, куда они идут.

– Наверное, я это заслужил. И все же я до последнего надеялся, что ты вмешаешься, – он вздохнул и потер лицо ладонями.

– Мне жаль. Это все, что я могу сказать тебе. С другой стороны, не случись этого, где гарантия, что оно не повторилось бы? Что ты кончил бы как-то иначе? – сказал отец, но ему было больно слышать справедливые обвинения сына.

– А в этом ты прав, знаешь, – Макс вдруг усмехнулся. – Как раз перед тем, как все это случилось, я просрал самого главного человека в своей жизни. Но жизнь дала мне ещё один шанс. И знаешь, сейчас мне плевать, что нам приходится копить на отдых, и что мы живём в квартире, которая меньше той, которая была у меня, как минимум вдвое. Главное, что Гидеон со мной. Всем, что у меня сейчас есть, я обязан ему.

Его отец задумался, чуть нахмурился, а потом кивнул.