Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

От этого чуть теплеет на сердце.

— Не сметь уходить! — рявкает Ольга Геннадьевна. — Не сметь улики смывать. Я вызвала полицию. Ну и родственники же бывают, ужас. Мне жаль, Самойлова. Может ты и не виновата, но отвечать придется. Господи, ну что за жуткая баба… Почему он не разрешил полицию вызвать? Не понимаю…

Никто не спешит расходиться и с удовольствием переговариваются, перемусоливая ситуацию. Многие на меня с сочувствием поглядывают, но от этого еще хуже. А от осознания что тетка все еще в кабинете с боссом — и вовсе ужас накрывает.

О чем так долго можно беседовать? Составляют план моей отработки? Вот так люди и становятся рабами в современном мире… Лучше от богачей подальше держаться. Как я жалею, что попала в этот «Фон Берген». Где все так дорого! И сколько мне теперь бесплатно пахать? Пять лет? Десять?

Или все же тюрьма? Я конечно не одна виновата, но разве посмею подставить, или просто даже минимально вину на тетку перекинуть? Нет конечно. Совесть не позволит.

Наконец тетка появляется.

Одна.

— Пошли, Насть, разговор есть.

— Что это значит? — неестественно высоким тоном спрашивает Ольга Геннадьевна. — Где Людвиг? Что вы с ним сделали?

— Она его съела, — раздается смешок из толпы официантов и прочего персонала.

— Что за шутки? — взвивается Наталья. — Это кто такое вякнул? Ну и имечко-то мужику досталось, тьху. Людвиг! Ван блин, Бетховен. Мы все решили с владельцем, ясно? Теперь мне надо наедине с племянницей все обсудить. Дайте кабинет, чтоб наедине. И бегите к своему Людвигу.

У себя он, живой, здоровый и как слон довольный.

Не могу поверить, что тетка все разрулила! Но как? Как это возможно, что потеряв такую кучу денег, Людвиг может быть довольным?

Удивительно, но властная Ольга Геннадьевна показывает тетке на дверь, и та, схватив меня за руку, затаскивает в какой-то кабинет. Возможно, ее. Но мне не до этого. Поверить не могу, как это так надо суметь всех убедить действовать по своему желанию?

— Что ты сказала боссу? Что теперь будет? — спрашиваю дрожащим голосом.

Из глаз сами собой текут слезы.

— Ну и натворила ты дел, дура! — рявкает тетка. — Хватит реветь.

— Сколько мы теперь должны?

— Ничего не должны. В смысле, денег он не возьмет. Но ему секретарша нужна. Вот и будешь отрабатывать, пока не надоешь ему. И должна очень стараться.

— Что? Он хочет… Что за бред? Я ничего не умею…

— Научишься, главное не возбухай. Слушай, ты кажись, ему глянулась. Дурой не будь! Веди себя правильно.