Боги непорядка читать онлайн

Чтобы любой человек, даже не следующий по пути Справедливости, но имеющий чистые помыслы и желание Справедливости, мог возложить руку на алтарь и нажаловаться на мерзость в бесконечное пространство Упорядоченного.

И где-то там, в бесконечном пространстве Упорядоченного, сформировалось бы задание на устранение мерзости, которое получили бы все адепты Справедливости — и кинулись бы его выполнять, сверкая пятками и чистыми помыслами.

Всё, конечно, не такими словами было описано, а куда более пафосно. Но Игорь к пафосу был безразличен, а вот уловить суть очень хотел.

И, по этой самой сути, выходило, что алтарь Справедливости — это терминал общей сети ордена Справедливости и Упорядоченного, который можно улучшать, развивать, использовать как средство связи с другими членами Ордена… Ну и вообще получать дополнительные награды за чистые помыслы и следование пути.

Суть, как обычно, крылась в деталях, написанных в конце и мелким шрифтом. В частности, инструкция крайне не рекомендовала подходить к алтарю Справедливости с мерзостью в душе и грязными помыслами.

Если же у члена Ордена Справедливости не хватало на штраф искр или универсальных единиц… То минус ранг в Ордене. Ни больше, ни меньше! Был пехотинцем — стал рекрутом.

Игорь-то до этого думал, что первым делом даст рекрутам доступ к алтарю — чтобы быстрее развивались. Но, вникнув в детали, понял, что так можно всех членов Ордена потерять. К сожалению, человеку в принципе свойственна мерзость. Вот Игорь, к примеру, всё ещё злился на Тиона. Вроде и понял его чувства, а всё равно злился. За злые слова и за обвинения, о которых Тион, может быть, даже успел пожалеть.

Короче, Игорь и сам был ни разу не чист помыслами. И ему не то что алтарь нельзя было создавать — ему его, по-хорошему, трогать было нельзя. Но без алтаря он не смог бы стать полноценным сержантом. И не смог бы перевести рекрутов на ранг пехотинца.

А значит, придётся ему, такому несовершенному, всё-таки брать себя в руки и делать алтарь.

Была, кстати, у алтаря и ещё одна, последняя функция. И, надо сказать, Игорь её не совсем понимал.