Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Потому что под нами бушует огонь, и я чувствую, что мы вот-вот провалимся в самое пекло.

Я хватаю Касла за горло и опускаю его на пол, сжимая изо всех сил. Его глаза вылезают из орбит. Мужчина цепляется за мои руки, нанося удары по моему лицу и телу, с каждым разом все слабее и слабее. Я усиливаю хватку, даже когда чувствую, что пол начинает дрожать и стонать под нами.

Целый угол комнаты проваливается. Пол накреняется, превращаясь в адскую горку, ведущую от двери вниз, в огненную яму, разверзшуюся под нами. Мы скользим, Оливер Касл и я, скользим, падая в костер, который когда-то был кухней.

Я отпускаю Касла и пытаюсь выбраться наверх, но уже слишком поздно. Я скольжу быстрее, чем карабкаюсь. Мне не спастись. Но тут кто-то хватает меня за рукав. Я вижу Аиду, которая одной рукой цепляется за дверной косяк, а другой – за мое запястье. Ее зубы оскалены от напряжения, на лице гримаса боли оттого, что девушка пытается удержаться за косяк сломанной рукой.

Я не хватаю Аиду за руку, потому что вижу, насколько слаба ее хватка.

Я не собираюсь тащить ее за собой вниз.

– Я люблю тебя, Аида, – говорю я.

– На хрен, не смей! – кричит она мне. – Хватай мою руку, или я прыгну за тобой!

Будь на ее месте кто-нибудь другой, это можно было бы принять за пустую угрозу. Но зная, насколько Аида упряма, я верю, что она действительно на это способна.

Так что я хватаю ее за руку и подтягиваюсь наверх, как раз в тот момент, когда балки прогибаются и вся комната рушится. Оливер с воем падает в пламя.

Мы с Аидой бросаемся в дверной проем, карабкаясь по коридору рука об руку. Очевидно, что по лестнице спуститься больше нельзя. Вместо этого мы бежим в противоположный конец дома и находим детскую комнату, все еще обклеенную картинками с парусниками. Старая комната Оливера."

"Я поднимаю окно и вылезаю, выпуская наружу очередной столб темного дыма. Свисаю с оконной рамы, а затем падаю вниз. Потом я подставляю руки, чтобы поймать Аиду.

Она прыгает в мои объятия, все еще обутая в один кед.

Когда мы бежим прочь от дома, я слышу вдалеке вой сирен.

Тащу Аиду к джипу. Она вырывает свою руку из моей хватки, крича:

– Погоди!

Она бежит в противоположном направлении, мимо адского дома, по песку к воде.

Останавливается, наклоняясь, чтобы подобрать что-то – свою сумочку.

Затем снова бежит ко мне, радостно сверкая зубами на чумазом лице.

– Нашла! – триумфально кричит она.

– Я мог бы купить тебе новую сумочку, – отмечаю я.

– Знаю, – отвечает она.