Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Давно не виделись.

Мягкой кошачьей походкой он приближается к нашему столу. Выдвинув свободный стул, усаживается.

– Как вас много, – цокает языком беловолосый юноша, бесцеремонно оглядывая девушек, Лену и меня.

– Брат, я должна сообщить отцу! – сжимает кулаки Белоснежка. – Тебе нельзя здесь быть! Ни в городе, ни даже в стране.

– Мне вообще нельзя быть, – Глеб вдруг обращается ко мне, золотые глаза сужаются, как у кота. – Прикинь, парень, какой у нас добрый отец – сказал родному сыну, что убьет его, если увидит.

Мыслимо ли такое?

Молчу. Мне нечего сказать – слишком мало информации, чтобы дать оценку. В этом мире Шприц может быть кем угодно, даже насильником и убийцей.

– После того, что ты сделал… это огромная милость, – содрогается Света.

Глеб закидывает ногу на ногу.

– Подумаешь, разнес пару борделей до основания. И двадцати жертв не наберется. Зато как отжег – на весь центр светило, – подмигивает он.

Над нашим столом повисает могильная тишина. Кали и Кира непроизвольно отступают за мою спину. Одна Лена самозабвенно наяривает свой пломбир, не вникая в сказанные признания в убийствах.

"«Глазами Жамбы» изучаю носителя возможной угрозы. Не вижу в Глебе ни «колодцев», ни русла живы. Он что, тупо маньяк, не знающий боевых искусств?

– Уходи, – говорит Света. – Пожалуйста.

Брат и сестра взирают друг на друга золотистыми глазами.

– Мне очень плохо, сестра, – вдруг признается Шприц. – Без близости Осколка – родовой геном истощает мое тело. Отец прогнал меня, прекрасно зная, что, не посещая алтарный зал, я не проживу и три года.

Вся жива исчезла, саммо недоступно мне. Даже мои глаза видят смутно.

Под длинными ресницами Светы блестят слезы, но она лишь повторяет:

– Уходи, брат.

– Ты вообще слушала?! – резко вскакивает со стула Шприц. – Твой любимый братик умирает к чертям собачьим! Помоги мне, эгоистичная сука!

Он не успевает сделать и шага к ней, как от моего толчка отлетает на метр. Валится на пол. Немногочисленные посетители оборачиваются на сцену.

– Тебе сказали уйти, – перегораживаю дорогу Глебу, пока он поднимается на ноги.

– Не пугай девочек и просто выметайся.

Парень изучает меня.

– Да, сказали. Что же, вызову такси, ты не против? – но он даже не достает кнопочный телефон из нагрудного кармана – просто говорит громко: – План «Б».

И в следующее мгновение понимаю, что телефон включен на громкую связь. Потому что в кафе на полном ходу врывается фургон. Лифтованный, в полном обвесе. Кузов спереди защищает кенгурятник из толстых труб.