Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ты ослеп? — облегчённо интересуюсь у него.

— Баро-о-о-он!!!

И тут мне пришлось пережить ещё одну битву, уворачиваясь от обнимашек неожиданно найденных товарищей. Я им, конечно, тоже рад, но ведь насмерть могут затискать, гады счастливые. Бурные проявления чувств улеглись быстро. Сейчас не лучшая обстановка для них.

— Какого хера вы тут делаете? — спрашиваю у табора.

— А вы с сержантом Палкиной?

— Борзый, а ты не оборзел игнорировать вопросы старших по званию?

— Виноват, господин старшина. Только мы сами не знаем, как тут очутились.

— Именно, — подтвердил Морячок. — Шли в составе группы. Внезапно в головах помутнело и — хлоп!- знакомые стены гоблинской лаборатории. Зелёные твари кругом копошатся. Но они либо следователями местными, либо всезнайками научными были, так как мы очень легко зачистили объект по новой, грохнув и этих, и немногочисленную охрану.

И ещё… Помнишь ту галлюцинацию, что под Брестом и Тюменью нас навещала? Тоже тут валяется! Кажись, во плоти и…

— Где он ⁈ — перебил я Морячка.

— За стенкой. Мы ему тряпок принесли, чтобы лежалось лучше.

Я тут же рванул в соседнюю комнату. Чаха не узнать. Он лежит с розовой пеной на губах, весь покрыт синяками. Кажется, одно крыло сломано. И исхудал так, будто бы только что из концлагеря прибыл. Даже его всегда выпирающий рахитичный животик втянулся и прилип к позвоночнику.

— Чах! Дружище! — воскликнул я, потрогав его пульс и убедившись, что наумб живой. — Очнись! Чах!

— Дай силы, — не открывая глаз, прохрипел он. — Надо.

Срочно. Рука. Кровь.

Наумбу нужна кровь? Да пусть берёт. Неважно, как это аукнется для меня, но смотреть без горечи и ужаса на некогда фонтанирующего энергией товарища не могу. Чах явно умирает.

Быстро скинул броню и, закатав рукав куртки, поднёс руку к его рту. Но наумб не реагирует. Такое ощущение, что на общение со мной потратил последние силы и отключился. Нет, дружок! Я тебя так просто смерти не отдам!"

"Полоснув себя по запястью серпом, разжал челюсти Чаха и вставил руку ему в пасть.

Вначале ничего не происходило, но потом я почувствовал, как наумб впился зубами в кожу. Тут же энергия стала уходить из меня. Отлично! Значит, её перекачка началась. Через пять минут уже стало не до радости: голова кружилась, и силы таяли на глазах. Но я всё равно терпел, понимая, что наумбу нужно заполнить свой полностью истощённый резерв, прежде чем начать регенерацию.

— Хватит. Могу убить, — проговорил он, открыв глаза. — Но нужно ещё немного. Негде взять.