Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

У них были крепкие, мускулистые молодые тела, широкие грудные клетки. Особенно крепок был маленький Кабанков — мышцы ходили у него под кожей, как канаты. Но лица у всех были серые от усталости. У них не было сил даже разговаривать. Раздеваясь, они уже засыпали.

Лунин поставил чемодан на пол и стоял в нерешительности. Две койки были свободны. Он не знал, какую из них можно занять.

— Та койка — капитана, — сказал Серов, заметив, что Лунин не ложится. — Хотя он ночует больше на командном пункте, но и здесь у него есть койка.

А вы ложитесь на эту, товарищ майор.

Лунин сел на койку и расстегнул китель. Возле койки у изголовья стояла тумбочка, покрытая салфеткой. На тумбочке, на салфетке, блестело круглое зеркальце, лежали сложенные в треугольники письма, стояла фотография, потускневшая, смятая и потом разглаженная, на которой изображена была пожилая женщина в шерстяном платке. Лунин вдруг понял, чьи это вещи, чья это койка. Он встал и оглянулся, не зная, как поступить.

Под этой простыней прошлую ночь лежал летчик Никритин.

В это зеркальце он смотрелся, это фотография его матери. Все уже спали, кроме Серова, который лежал на соседней койке за тумбочкой. Но Серов молчал. Лунин разделся, лег и укрылся простыней.

— Вот мы уже у самого Ленинграда, — сказал вдруг Серов. — Больше нельзя отойти ни на шаг,

— У вас есть в Ленинграде кто-нибудь из близких? — спросил Лунин.

— Нет, сейчас никого, — сказал Серов. — Уехала, — прибавил он, и голос его дрогнул от тревоги. — Я пришел на квартиру, а она уехала с детьми…

— Ваши дети? — спросил Лунин.

— Считайте, что мои…

— А сколько вам лет?

— Уже двадцать семь.

Лунин значительно старше, а детей у него нет.

— С «Мессершмиттами» не связывайтесь! За отдельными «Юнкерсами» не гоняйтесь! Главное — не дать им бомбить прицельно!"

"Рассохин повторил это раз десять. Кончив говорить, он спросил:

— Всё поняли?

— Всё, — ответил Чепелкин.

Лунин не совсем понял, но промолчал. Как это — не связываться с «Мессершмиттами»? Почему не гоняться за отдельными «Юнкерсами»?

Когда они вышли из землянки командного пункта, уже светало.

Последние звёзды гасли.

— Иль погибнем мы со славой, иль покажем чудеса! — пропел Байсеитов.

— Замолчи! — сказал Рассохин.

Все шесть самолетов стояли уже на старте, против ветра. В редеющих сумерках Лунин ясно различал возившихся возле них техников. Впереди шел Рассохин, шагая косолапо, вразвалку. Он был плохо приспособлен к ходьбе по земле.