Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Кромвель решился… На следующий день он выступал в парламенте уже с такими речами:

Если бы кто-нибудь раньше предложил свергнуть короля и его потомков с престола, я счел бы его величайшим предателем и бунтовщиком. Но Провидение возложило это на нас, и мне не остается ничего, кроме как подчиниться воле Божьей, хотя я и не готов еще высказать вам свое мнение на этот счет.

А через неделю палата общин уже постановила:"

"Карл Стюарт… занялся целью полностью уничтожить древние и основные законы и права этой нации и ввести вместо них произвольное и тираническое правление, ради чего он развязал войну против парламента и народа, которая опустошила страну, истощила казну, приостановила полезные занятия и торговлю и стоила жизни многим тысячам людей.

Посему король должен быть привлечен к ответу перед специальной судебной палатой, состоящей из 150 членов, назначенных настоящим парламентом.

Угроза суда над английским монархом становилась реальностью. За несколько дней до начала процесса Карла I перевели в дом некоего Р.

Коттона, непосредственно примыкавший к зданию Вестминстерского дворца. К Виндзорскому замку была подана карета, запряженная шестеркой лошадей: по обеим сторонам дороги до внешних ворот замка стояла шеренга мушкетеров, а как только карета покинула замок, ее окружил отряд кавалерии под командованием Гаррисона. У Темзы Карла I перевели на баржу, которую сопровождали по реке боты с солдатами; потом короля высадили на берег и между двумя сомкнутыми шеренгами пехотинцев доставили в дом Р.

Коттона. Охраняли дом круглосуточно 200 пехотинцев и отряд кавалерии.

О. Кромвель, взявшийся за организацию суда над королем, в те дни был очень занят: вел переговоры с депутатами парламента, чтобы привлечь их на свою сторону или хотя бы нейтрализовать, настаивал на открытом ведении процесса, чтобы народ видел, что совершается правосудие. Но взять на себя ответственность судить помазанника Божьего было делом неслыханным, и, когда был оглашен список членов „Верховной палаты Правосудия“ (так назывался революционный трибунал), у многих из них сразу же нашлись неотложные дела в собственных поместьях.

Началось неслыханное бегство из Лондона кандидатов в судьи: уехали юристы, исчезли главные судьи королевства, многие внезапно „заболели“… Боялись и короля, которого должны были судить, и толковавшего их на решительные действия народа, и кары Господней.