Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Два столика были свободны, но я подошел к тому, за которым доктор Лобанов как раз заканчивал переливать прозрачное содержимое мензурки в свой бокал.

— Не возражаете? — спросил я, ставя бокал на столик.

На меня посмотрели сперва неодобрительно, а потом удивленно, и произнесли:

— Присаживайтесь, профессор.

Я опустился на табуретку и произнес:

— Извините, не помню, где мы встречались."

"— Не удивительно: нас на курсе было больше ста человек. Вы преподавали нам органическую химию. На экзамене поставили мне «весьма удовлетворительно», и в итоге я получил диплом первой степени, — сообщил он.

— Значит, не зря прожил жизнь! — шутливо сделал я вывод.

Он улыбнулся, отхлебнул «ёршика» и продолжил:

— Вы были для студентов образцом для подражания, когда ушли добровольцем на войну. Многие последовали вашему примеру, бросив учебу.

— Вы тоже? — поинтересовался я.

— Да, но после окончания университета в шестнадцатом году. Служил в полевом госпитале Седьмой армии, а после революции — у Деникина. Так что теперь я лишенец, как бывший белогвардеец.

Единственное место, куда меня взяли на работу с пониженным окладом и без надбавок, стала тюрьма, — печально поведал он.

Лишенцами называли лиц, которым запрещено участвовать в выборах. Им и членам их семей нельзя вступать в колхозы, артели, профсоюзы, получать высшее образование, не назначали пенсию и не выплачивали пособие по безработице, в государственных учреждениях платили самый низкий оклад и удерживали самые высокие налоги и пошлины.

— А вы как поживаете, профессор? — отхлебнув еще, полюбопытствовал он.

— В конце войны мой аэроплан сбили над Болгарией. Сумел сесть, выбраться на территорию Греции. Оттуда переехал во Францию, а когда началась революция, решил, что свободен от присяги, осел в Швейцарии. Преподаю в Женевском университете, — рассказал я.

— Хотел бы и я оказаться в Европе! — мечтательно произнес он.

— А в чём дело⁈ Выезд свободен, уезжайте, — подсказал я.

— У меня семья, двое детей. Нужны деньги на заграничные паспорта, билеты и жизнь там, пока устроюсь на работу, — печально перечислил он.

— Я вам помогу с этим, — сказал я.

— С какой стати⁈ — еще больше удивился доктор Лобанов.

— В порядке обмена: вы — мне, я — вам. Мой родственник оказался в вашей тюрьме. Пытаюсь вытащить его. Помогите мне, и я обеспечу вас деньгами на переезд в Европу, — сделал я предложение.

— Вы это серьезно⁈ — с большим сомнением произнес он. — И как я смогу вам помочь⁈ Я всего лишь врач, а не начальник тюрьмы.