Господа!
Не дожидаясь, пока присутствующие исполнят предписания вежливости, Бальбо вышел из комнаты.
— Он всегда такой, — вздохнул хозяин дома. — Надеюсь, вы простите его за неучтивость. Он часто ведет себя странно и всегда всем недоволен. Вот уже много лет он работает над большой оперой под названием «Падение Трои». Ария, которую он нам сейчас исполнил, дает лишь слабое представление о ее достоинствах. Его опера порывает с прежними традициями, и, может, именно потому он все еще не нашел того, кто бы согласился ее поставить.
Но он не в состоянии отказаться от этой мысли. Более того, он решил сам ее поставить и теперь отчаянно ищет денег для постановки. Он рассчитывал на наследство одного из наших старейшин, который его очень любил. Ведь из-за дальности расстояний и сопутствующего им забвения узы, связывающие нас с родными, рвутся, поэтому мы часто становимся наследниками друг друга. К сожалению, старейшина умер, не составив обещанного завещания. С тех пор он словно не в себе. Я заметил, что он, всегда отличавшийся стройностью и худобой, за последние месяцы сильно растолстел.
Боюсь, как бы в надежде обрести необходимые средства для осуществления своей фантазии, он снова не сел за игорный стол. Бедный Винченцо! Его честолюбие превосходит его возможности. Он мечтает увидеть на сцене огромные храмы и дворцы, богатые костюмы и сверкающие украшения, сложную машинерию, знаменитого деревянного коня и светящихся призраков, мечтает устроить бури и грозы. Что еще сказать? Не знаю, что он хочет этим доказать, какую утрату восполнить.
— Он ограничивается пением в королевской часовне?
— Нет. Он принимает участие в концертах, что устраивают в садах, а в этом году — по желанию королевы — и на террасах Трианона.
Поблагодарив смущенного хозяина за гостеприимство и выслушав ответные слова об оказанной ему чести, друзья вышли на рыночную площадь.
Лаборд предложил Николя подвезти его в Париж. Предложение было принято с радостью, однако с условием заехать в дом к адмиралу д’Арране: Николя хотел переодеться и забрать с собой Плутона.
Дабы оправдать свой интерес к кастратам, поющим в королевской капелле, комиссар по дороге рассказал другу о последних событиях. И хотя четкой версии у него еще не сложилось, modus operandi и улики, найденные на местах всех трех преступлений, указывали, что действовал один и тот же человек. Однако каким бы странным ему ни показался Бальбо, если верить Барбекано, в ночь убийства в Самаритен у него было алиби.
