Версальский утопленник читать онлайн

Ответил Барбекано:

— Нет, потому что между нами тридцать лет разницы.

— Ваша семья проживает там по-прежнему?

— Понятия не имею, — промолвил Бальбо. — После того, что с нами сделали, зачем они нам?

— Я очень признателен господину Бальбо за те подробности, кои он мне сообщил; без сомнения, они обогатят мою работу.

— А я, — начал Бальбо, — хотел бы еще сказать.

Грязные тарелки убрали и поставили на стол десерт, поэтому объяснения кастрата пришлось отложить.

— Рецепт этого блюда я вам не скажу, — произнес Барбекано, — ибо это семейная тайна, и я обещал матушке никому ее не раскрывать.

— Глупо уносить его с собой в могилу, — проворчал Бальбо.

— Вместе со многими иными вещами, друг мой! Ах, это не важно! Тем более что господин д’Эрбиньяк, столь тонко разбирающийся в кулинарии, возможно, распознает, что входит в состав десерта, именуемого княжеским.

— Княжеский десерт. Какое многообещающее название!

Отправив в рот кусочек, Николя ощутил на удивление гармоничное сочетание ингредиентов, являвшее подлинную симфонию вкуса.

"

"— Я бы сказал, что бисквит пропитан несколькими видами алкоголя, одним из коих, безусловно, является ром, а в густой крем внутри добавлена некая субстанция, что в сочетании дает восхитительный вкус.

Барбекано добродушно улыбнулся.

— К сожалению, не могу вам сказать. Но я преклоняюсь перед тонкостью вашего вкуса.

Бальбо бесцеремонно перебил его.

— Возвращаясь к теме нашей беседы, послушайте вот это.

Он вскочил, оттолкнул стул и, отступив на пару шагов, продышавшись, запел.

И тут с ним произошло буквально волшебное превращение: позабыв о его нелепой внешности, сотрапезники внимали поистине божественной мелодии. Для Николя она стократно превосходила все, что ему когда-либо доводилось слышать. Чистота нот и их бархатистость, нежные переливы трелей оживляли чувства и проникали в душу. Рискованное, на грани возможного, исполнение привело слушателей в неописуемый восторг. Когда певец умолк, надолго воцарилась тишина.

— Эта ария — подлинное чудо! — воскликнул Лаборд.

 — Я имею в виду как собственно произведение, так и совершенство исполнения. Кто автор этого сочинения? Порпора? Галуппи?

Глядя, как, горделиво встрепенувшись, высокая фигура певца выпрямилась, Николя вспомнил петуха, готовящегося издать свой громкий крик.

— Нет. Это пока безымянное произведение. А его автор — я.

Столь торжественное заявление повергло Лаборда в изумление.

— Больше я ничего не скажу, и на этом, дорогой мой Барбекано, позволю себе откланяться.