Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Дэнни была по-прежнему полна энтузиазма. — Крик младенца — это недобрый знак, если вы не знаете, что следует делать.

— Надеть гирлянду из чеснока? — уточнил Сент-Джеймс. — Не выпускать из рук распятие?

Дебора легонько шлепнула его по ноге.

— Я хочу знать. Мне непременно нужно это знать. Неужели вся моя жизнь будет загублена оттого, что я вышла замуж за циника и скептика? Расскажите мне, Дэнни, что следует делать, если я услышу крик младенца.

Дэнни торжественно кивнула.

— Крик младенца доносится из-за стен аббатства ночью.

Вы должны спать на правом боку, а ваш супруг — на левом. И вы должны крепко сжимать друг друга в объятиях, пока плач младенца не прекратится.

— Это интересно, — кивнул Сент-Джеймс. — Своего рода живой амулет. Надеюсь, этот младенец часто плачет?

— Не слишком часто. Но я… — Тут девушка нервно сглотнула, и ее слушатели внезапно догадались, что для нее это была вовсе не занятная легенда, рассчитанная на влюбленных новобрачных, но реальная и страшная повесть.

— Я сама слышала этот плач три года тому назад! Я этого никогда не забуду! — С этими словами Дэнни поднялась на ноги. — Вы теперь знаете, что надо делать. Запомнили?

— Запомнили! — подтвердила Дебора, и Дэнни, исполнив свой долг, выскользнула из комнаты.

После ее ухода воцарилась тишина. Дебора опустила голову на колени мужу. Длинные, изящные пальцы Сент-Джеймса легонько коснулись ее волос, разглаживая, убирая локоны со лба. Женщина подняла голову.

— Мне страшно, Саймон. Я не думала, что стану бояться, никогда не думала, но сейчас мне страшно.

— По глазам мужа она догадывалась, что он все понимает. Конечно же, он понимает. Он всегда понимал ее.

— Я тоже боюсь, — тихо признался он ей. — Каждую секунду сегодняшнего дня я испытывал этот непонятный, смутный страх. Я вовсе не собирался терять из-за кого-то голову, даже из-за тебя. Но вот это случилось. — Он широко улыбнулся. — Ты вторглась в мое сердце, как армия Кромвеля, и я не мог больше бороться. И теперь уж не голову потерять я боюсь, нет, я боюсь только одного — утратить тебя.

— Саймон коснулся медальона, который он сам надел утром на шею новобрачной. В ямке под горлом Деборы приютился крошечный золотой лебедь, давно ставший для этих двоих символом вечного союза: выбрав однажды, выбираем на всю жизнь. Саймон поднял голову и посмотрел прямо к глаза жене.

— Не бойся, — ласково прошептал он.

— Тогда… тогда люби меня, Саймон.

— С радостью, дорогая.