Удар «Молнии» читать онлайн

Найдешь горючего — прилетай, посидим, потолкуем. На обратный путь заправлю.

— Не прилечу, — коротко, дежурно пожав руку, сказал он. — После такого позора мне нож к горлу — надо в море выходить. Или уж на берег… К чертовой матери!

Они вместе вышли на палубу, генерал натянул маску: бойцы «Молнии» отчего-то гуртились возле лестницы, оживленно переговаривались. И тут Глеб Головеров доложил, что исчезли все ботинки, припрятанные под ступенью, кто-то украл их самым наглым образом, и теперь больше половины людей остались в одних носках.

Докладывал на ухо, чтобы не слышал капитан корабля, требовал разбирательства с командой.

— Нет уж, братец, — сквозь зубы прошептал ему генерал. — Проворонили ботинки — топайте в носочках, как зайчики. Позорище!

Команда корабля была уже выстроена перед мачтой со спущенным флагом. Белая рабочая роба и такие же шапочки делали их похожими на заключенных концлагеря времен Отечественной войны. Разве что ухмыляющиеся физиономии и хитроватые злые глаза никак не вязались с этим обликом.

Матросы смотрели, как победители в одних носках покидают корабль, и как бы молча улюлюкали…

Перед строем твердой поступью вышагивал мраморный дог…

Глава 3"

"В инструкции, полученной на посту ГАИ от Крестинина, в первую очередь сообщалось, что Александр Грязев восстановлен на службе в органах ФСК с сохранением звания и прежнего должностного оклада с учетом инфляции, а также всех видов доплат, связанных с зарубежной командировкой. Там было еще много всего толкового, продуманного, разработанного до деталей, однако это казенное известие, особенно по поводу оклада и инфляции, более всего поразило и возмутило Саню.

Он не просился на службу, не писал рапортов, не искал аудиенций с начальством и вообще не собирался служить, вкусив радость и свободу бродяжьей жизни; и его никто не просил, не уговаривал — просто объявили решение, как состоявшийся факт, верно, полагая, что он спит и видит себя сотрудником ФСК. Особенно потрясал цинизм, с которым ему напоминали о чести, совести и патриотизме русского офицера: благодаря этим чувствам, остановившим массовое убийство неповинных людей в Доме Советов, Грязев был уволен «за дискредитацию», теперь же от него требовали проявить их, выполняя долг офицера.

Должно быть, демократическую власть, объявившую безграничную свободу личности, начало сильно припекать, и аргументов, помимо давления на совесть и любовь к Отечеству, не оставалось.