Убийство церемониймейстера читать онлайн

Он пропустил Яновича мимо себя, потом бесшумно догнал и хлопнул по плечу. Раздался страшный крик! Не оглядываясь, пан кинулся к перекрестку, где дежурил городовой.

Сыщик подошел, поздоровался с постовым и протянул Яновичу бланк служебной телеграммы.

– Ознакомьтесь.

Поляк осторожно высунулся из-за плеча городового.

– А, это вы… Уф! Что это?

– Ответ градоначальника Одессы на мой запрос. Я поинтересовался, были ли у Арабаджева приключения, когда он учился в Новороссийском университете. Оказалось, были! Читайте.

Янович прочитал текст телеграммы и изменился в лице.

– Видите, что это за человек? – констатировал сыщик. – За оценку чуть кишки не выпустил. Как думаете, сколько времени он вам даст? Ночи скоро станут темными…

– А что мне будет, если я… Ну, представим на минуту, что ваши домыслы справедливы?

– Про домыслы разговора нет, – отрезал надворный советник. – Вы хотели спросить, что вам будет, если вы сознаетесь?

– Да.

– От десяти до двенадцати лет каторжных работ. За чистосердечное суд может назначить по нижнему пределу: десять.

– А можно ли сделать так, чтобы мы с ним оказались в разных местах? Желательно совсем в разных.

– Запросто! Мансурыч поплывет на Сахалин, а вам назначат Нерчинский район. Там, кстати, и климат мягче. Вы слышали про готовящуюся новацию? Скоро примут. После отбытия каторги и поселения дозволят вернуться на родину. Пожизненное проживание в Сибири отменят.

– Я должен подумать, – мрачно заявил Янович-Яновский.

– Думайте, – разрешил Лыков. – Это ваша жизнь, а не моя висит на волоске.

Вечером сыщик опять пришел в знакомую подворотню. И увидел живописную картину: пан следовал в участок в сопровождении дворника. Тот был пьян и едва переставлял ноги. Поравнявшись с Лыковым, Янович возмущенно заявил:

– Дневной грабеж! Эта скотина потребовала у меня три рубля! А сам ни на что не годен!

Дворник рыгнул и ответил:

– Я жизнью рискую! А ён обзывается. Возьму вот завтра и не пойду! Да еще ворота распахну: заходи кто хошь!

Лыков засмеялся и ушел. Однако ему было не до смеха: пан держался и не выдавал сообщника.