Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Разобравшись с подозреваемыми, бывшими и настоящими, Алексей явился во внутреннюю тюрьму. Ему хотелось поговорить по-человечески с Шустовым. Как он вдруг стал изменником? Но беседа не состоялась. Сергей Фирсович отказался общаться. С непривычной твердостью он заявил бывшему начальнику:

– Уйдите, Алексей Николаевич! Я кругом виноват перед вами, мне нет прощения, но – уйдите.

И надворный советник вынужден был удалиться.

Дело Дашевского вступило в завершающую фазу. Алексей оформил акт дознания и направил его следователю.

Он ждал, когда у Яновича-Яновского сдадут нервы. Понимание огромной опасности должно было вскоре прийти к поляку. Не чужие слова, а бессонница и озноб по коже…

Но меценат, вместо того чтобы явиться с повинной, подал прошение прокурору. Он требовал отпустить его в Варшаву. Там умирала тетка поляка, решался вопрос наследства, и племянник должен был присутствовать при дележе. Прокурор передал прошение Лыкову. Тот телеграфом запросил Варшавскую сыскную полицию. Его старый приятель Гриневецкий ответил, что единственная родственница Яновича умерла четыре года назад.

Пан пытался подделать завещание, но попался и бежал. Его с удовольствием примут в Варшаве, чтобы засадить в Павяк[54]… Других богатых теток у Яновича нет.

Через день неуемный поляк снова побеспокоил прокурора. Он якобы опасно болен и должен срочно ехать в Москву, показаться Захарьину. Это вопрос жизни и смерти! Следователь созвал консилиум из трех профессоров. Те дали единодушное заключение, что Янович – симулянт и его жизни ничего, кроме запущенной гонореи, не угрожает.

Лыков терпеливо ждал, но пан, к его удивлению, держался. Что-то не то! Как он ходит вечером отмечаться в участок? Сыщик послал своего помощника выяснить подробности. Оказалось, что журнал отметок на дом поляку носит околоточный! За мзду, разумеется. Сам Янович уже неделю как не покидает квартиры. Еду ему присылают из кухмистерской на первом этаже. А дворник каждый день получает от перепуганного жильца по полтиннику, чтобы внимательнее стоял на воротах.

"Надворный советник приехал в участок и там снял с околоточного стружку. До самого естества… Утром поляк явился отмечаться лично. Алексей поджидал его на выходе. Наблюдать за паном было интересно. Перед тем как покинуть присутствие, тот высунулся из подъезда и долго озирал окрестности. Потом дождался выхода какого-то полицейского чина и пристроился за ним следом. Лыков укрывался в подворотне.