Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Только тогда она подошла ближе, запустила пятерню в коротко стриженные волосы и дернула, вынуждая его запрокинуть голову.

И даже сейчас он не боялся. Смотрел на нее с убийственной яростью, обещая взглядом жестокую расправу.

— Как страшно, — хмыкнула Мелена, отталкивая его голову.

Потом подошла к нему сбоку и начала расстегивать рубашку на его груди. Пальцы не слушались, поэтому не выдержала и рванула, выдирая костяные пуговицы. И замерла, не в силах отвести взгляда от мощной груди, на которой покоился тяжелый золотой амулет с драгоценными камнями.

* * *— Думал, я не пойму, кто ты такой? — ухмыльнулась Мел, сдирая с его груди амулет, — за безделушку спасибо. Как раз такую искала.

С мстительным удовольствием она представила, как швырнет королю этот проклятый амулет, чтобы он подавился своими словами относительно потерянной хватки.

Все в порядке с хваткой!

— Как ты перешел через границу?

— Ногами, — хмыкнул он.

Мелена скрипнула зубами от бессильной ярости. Хотя почему от бессильной? Теперь он был полностью в ее руках, и она с огромным удовольствием сотрет с его лица эту хищную ухмылку.

— Знаешь, что это за ошейник? — она легко подхватила пальчиком блестящий обод, пока свободно обхватывающий могую шею, — я приготовила его для одного мерзкого кхассера.

Она задумчиво провела пальцем по холодной грани, стараясь не замечать, что прикасается не только к ошейнику, но и к обжигающе горячей коже.

— Но он сбежал, оставив нас с носом. Зато появился ты… — ласково улыбнулась Мелена, рассматривая вблизи жесткое, но такое идеальное лицо пленника.

В Милрадии она таких мужчин не встречала. Трепет внутри все нарастал, но сейчас она наслаждалась этими ощущениями, упивалась тем ощущением власти, которое наполняло ее до самых краев, — тебе, наверное, интересно, что он может?

Вскинув темные брови, она посмотрела на Маэса и, не дождавшись ответа, слегка повернула кольцо на своем безымянном пальце. В тот же миг сильнейший разряд прошелся сквозь тело мужчины, заставляя выгибаться от боли.

— Больно? — спросила Мелена и с наигранным сочувствием погладила его по щеке, — больно…и это только начало. Обещаю. Ты будешь молить о пощаде и проклянешь тот день, когда посмел сунуться в Милрадию.

Маэс тяжело дышал, в его глазах все еще плясали отголоски боли, но уголки губ все-так же кривились в снисходительной насмешке.

Одним богам было известно, как сильно Мелене хотелось стереть с его красивых губ эту пренебрежительную улыбку.