Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Разлад внутри нарастал все сильнее, и с немалым удивлением, она заметила, что у нее дрожат руки.

Маэс легко поднялся с лавки, и медленно подошел к ней. Тяжелым взглядом он уставился на нее сверху вниз и ждал, что будет дальше. Их разделяли только железные прутья, которые на его фоне казались хрупкими и ненадежными.

— Просунь руки, — отдала очередной приказ.

И снова он не торопился его исполнять. Чуть склонив голову, хищно прищурился, пытаясь понять, что она задумала.

— Руки!"

"Наконец, он подчинился.

Тогда Мелена сняла с пояса тяжелые наручники и сковала его руки через прутья, так чтобы он не мог втянуть их обратно. От случайных прикосновений перетряхивало. Кожа у него была горячая, а на широких, крепкий запястьях Мелена и вовсе зависла. Его сила была слишком очевидной и вызывающей, от нее перехватывало дыхание, и ломило за грудиной.

Наваждение какое-то! Сердито тряхнув головой, Мелена его отогнала и кивком указала тюремщику на замок.

— Открывай.

Он молча снял с гвоздя тяжелую связку ключей, нашел нужный и отпер скрипучую дверь, тут же распахивая ее перед Меленой.

Испытывая неуместную робость, та вошла внутрь и остановилась за спиной у мужчины. Его плечи были напряжены, голова чуть опущена. Казалось, что весь он стянут, как пружина, заведен до предела и в любой момент готов сорваться.

И на наручники никакой надежды нет, потому что не удержат.

В одной руке Мелена держала рукоять плети, другой судорожно сжимала в кармане ошейник.

Просто надеть, защёлкнуть на этой бычьей шее, и дальше он не сможет ничего ей противопоставить.

Словно чувствуя ее мысли, Маэс подобрался. Его руки сжались в кулаки, плечи угрожающе дрогнули, на скулах заиграли желваки. Его ярость была настолько осязаемой, что тюремщик в испуге попятился, а Мелена не стала ждать и ударила плетью, вкладывая в этот удар всю свою силу.

Мужское тело выгнулось от мощного разряда, но Маэс не проронил ни слова. Лишь зарычал, пошатнувшись. Тогда Мелена ударила второй раз по ногам, вынуждая его ухватиться за прутья, чтобы устоять, и пока он пытался придти в себя, защелкнула на его шее ошейник, грубо оцарапав шею.

— На колени! — ее голос звенел от волнения.

Мужчина дернулся и тут же захрипел, почувствовав, как ошейник сжимается, а на его внутренней поверхности проступают десятки острых, пропитанных едким отваром игл.

Его ноги сами подкосились, и он рухнул на колени, выполняя приказ Мелены.