Томление читать онлайн

 — Мы ведь любим нашего внука, разве нет?

— Конечно же, любим, — устало ответила Лив. — И любовь эта смешана с тревогой и страхом. Кольгрим, не тыкай лошади в глаза. Идем домой, пора садиться за стол.

Кольгрим скатился с лошади. Приглашение к столу он принимал мгновенно."

"В общем-то, он многое понимал с полуслова. В нем был виден ум и смышленость, которая поражала подчас даже взрослых. Однако те же взрослые никогда не знали, о чем он думает, что там у него внутри.

В то лето все дети в округе болели свинкой.

Кольгрим тоже. И от него заразился Таральд. Он слег и очень тяжело переносил болезнь. Тарье, который приехал домой из Тюбингена, лечил его.

— Тебе повезло, — сказал ему Тарье, — что Ирья теперь ждет ребенка.

— Ты считаешь, что свинка повлияет на мое здоровье?

— Ты больше не сможешь зачать детей. Таральд побледнел.

— Откуда ты это знаешь?

— Свинкой следовало бы переболеть в детстве. А у взрослых такие болезни вызывают серьезные осложнения.

Таральд долго вспоминал о словах Тарье.

Его последний ребенок, последний шанс. Только бы все прошло хорошо!

Он со страхом ждал разрешения Ирьи от бремени. Та чувствовала себя не совсем здоровой: у нее постоянно болела спина, да еще Кольгрим отнимал у нее массу времени…

Таральд изумлялся сам себе. Его былая любовь к Сунниве улетучилась бесследно. Она походила на мотылька. Ему нравилось смотреть на Сунниву, носить ее на руках, жить с ней в мире фантазий и грез. Они по существу никогда и не говорили друг с другом, — а только щебетали, дурачились, как маленькие, и Суннива постоянно кого-то играла, изображала нежность или беспомощность, и пылкую влюбленность, и невинную чистоту — о Боже, как же он устал от нее!

С Ирьей, наоборот, он мог говорить о чем угодно.

Она всегда выслушивала и понимала его. Она никогда не высмеивала его, не подшучивала над его несообразительностью, даже когда он вынужден был признать, что действует необдуманно. Таральд испытывал глубокую нежность к Ирье. Иногда, когда он был в поле, его вдруг захлестывала волна горячей нежности к жене, так что он замирал на месте, не в состоянии пошевелиться, сглотнуть или посмотреть ясным взором вокруг себя. Какое имело значение, как она выглядела? Это была Ирья, его любимая, и к Ирье относились и ее кривые ноги, и полное тело, и подвижное, доброе лицо, — все это он тоже любил.

Он часто говорил ей об этом. И ему было приятно сознавать, что его слова радовали ее. И что она так любила его!..