Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Голос сам вплёлся в музыку, лаская не только слух но и разум, жаждущий объяснений. Необычная, несвойственная мне хрипотца, скрашивает песню, притягивая прохожих, как мотыльков на гибкое пламя огня и мне это нравится. Нравится видеть искреннее восхищение в их глазах. А я пою о том, что чувствую. О том, что меня тревожит, и просто кричу припев этой песни, похищая людское внимание и кусочки их душ. Проникаю ядом под их кожу, чтобы оставить частичку себя в этом мире. Пусть так… Как уличная певичка, но они будут помнить эти мурашки по коже.

Как и я помню их искрящиеся чувствами взгляды.

Когда последний аккорд утихает, они поощрают меня аплодисментами и бросают в футляр гитары не малые деньги, а я насмешливо смотрю на человека одолжившего мне свой инструмент.

— Ты можешь забрать гитару себе. — застенчиво проговаривает он, закусывая пухлую губу.

И я улыбаюсь в ответ, понимая что гитара не дорогая, в магазине вполне можно купить лучше за ту сумму, что я выручила.

Мне не нужны деньги, а вот инструмент вполне сгодится. Киваю благодарно и уношу свой подарок в сторону дома. Туда, где меня уже ждут.

— А ведь могла деньги забрать. — вздыхает мышь, вызывая улыбку на губах. — Рванули бы автостопом по стране, мир посмотрели… Чё там делать, в этом Этраполисе?

Усмехаюсь и щелкаю его ногтём по уху.

— Есть такая профессия — родину защищать!

— Так точно, командир… — уныло прогундосил он и грустно положил голову на импровизированную подушку из моих волос.

— Но я бы ещё погостил, карамба.

Судья ждал у моего дома, оперевшись о стену. Ни его взгляд, ни лицо ничего не выражали, когда он посмотрел на меня. Молча протянул руку, но я была намерена кое-что выяснить, прежде чем отправиться обратно.

— Откуда ты знал, что меня здесь никто не ждёт?

Космос на миг сверкнул теплом, но тут же выстудил всё до черноты в душе, напоминая о недавних событиях в его жизни. Снова стало неприятно, но я не выдала этих эмоций.

— Ты уже поняла?

Вопрос вызвал какое-то странное раздражение. Деструктивное чувство, расползалось бесшумно под венами, но я держала голос ровным.

— Что именно? Что меня для всех моих родных и близких здесь никогда не было? — Космос смотрел с подозрением, но молчал. — Или, быть может, что была рождена в чуждом мне сейчас мире? Давай, говори, что именно я могла понять!

— Ты никому не должна это говорить.

— Конечно, нет! — Вызверилась я.