Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Вина? – Евсей кивает на стильный огромный бокал, стоящий рядом с моей тарелкой на столе.

– Нет, спасибо, – отказываюсь. Я в принципе стараюсь не употреблять алкоголь, а уж в сомнительных компаниях – тем более. – Лучше воды, пожалуйста.

Зарецкий не настаивает. Сам наливает мне из бутылки, из которой наполнял свой стакан. Я запиваю, ем еще, снова пью воду, которая вдруг начинает казаться странноватой на вкус.

«У этих богачей даже вода не как у нормальных людей» – ворчу про себя. – «Все бы им выпендриваться». Доедаю гребешков и сыто откидываюсь на спинку диванчика.

Обмахиваюсь ладонью.

– Как-то жарко, – сообщаю Евсею и попадаюсь на стальной крючок его глаз.

Внимательный взгляд не отпускает. Путешествует по моему лицу, обводит глаза, нос, губы, подбородок, спускается на шею… И там, где он скользит, я отчетливо чувствую покалывание. Голову неумолимо заволакивает туманом, и последнее, что я помню, это то, каким невероятно красивым и притягательным вдруг видится мне Зарецкий. Кажется, я даже говорю что-то ему по этому поводу…

Глава 11.

Евсей

В голове делалется мутно. Будто все мысли накрывает жаркое марево. Алина, рабочие вопросы и даже обед отходят вдруг на второй план, и единственное, о чем удается думать, – это насколько вдруг соблазнительной становится Дарья. Даже ее дурацкий бесформенный свитер как будто начинает обрисовывать хрупкие, женственные формы, будоражить фантазию и заставляет мечтать сделать только одно – сдернуть ненужную тряпку нахрен. Освободить манящее тело, разгадать секреты Тихони.

Какое белье она предпочитает? Кружевное, сквозь которое легко просвечивают розовые ореолы и которое лишь подчеркивает естественную красоту форм, ограняя их, или пуш-ап, призванный придавать столь аппетитный объем. На что угодно готов поспорить, что выбор девчонки – спортивные и удобные бра. Иначе не скрывалась бы она за безразмерными шмотками."

"Чувствую, как меня ведет. Трясу башкой, тру ладонями лицо, пью жадно прямо из бутылки воду – ничто не помогает. Скольжу взглядом по чистому лицу.

Высокие скулы, вздернутый носик, пухлые губки приоткрыты и так и манят попробовать их на вкус. Едва удерживаю себя на месте. Она вся такая натуральная, как есть, как задумана природой. Без единой инъекции косметолога. Практически совершенство. Я уже и забыл, каково это.

«Спокойно, Зарецкий. Ты претендовал только на чистую душу девочки, но никак не на тело. Не нужно усложнять себе и без того нервную жизнь» – пытаюсь привести мысли к порядку.