Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А я как сказал? — усмехнулся Муравьев. — Я и сказал — извиняюсь.

— Воспитанные люди просят прощения, а не берут его, — вновь хрипло проговорил Александр. — Ладно, вы этого не поймете. Чего надо?

— Видите ли, господин Иванов, произошел несчастный случай, и я хотел высказать самые искренние соболезнования… особенно мальчику…

— Вы собаку усыпили? — перебил Александр.

— Нет. А почему я должен ее усыплять? — уже холодным тоном спросил Муравьев.

— Вы знаете почему. Она искалечила моего сына. Она общественно опасна.

— В постановлении суда об усыплении ничего не было сказано. Меня обязали прогуливать собаку в наморднике и на поводке и выплатить штраф, что я и сделал. Более того, я готов выплатить вашей семье хорошую компенсацию… — Муравьев достал из внутреннего кармана дорогого синего костюма пухлый конверт, протянул Иванову. — Здесь десять тысяч долларов. Я прошу принять эти деньги… на лечение, на реабилитацию… в общем, на что сочтете нужным.

— Уберите ваши поганые деньги, — прохрипел Александр.

— Но послушайте…

— Ничего не хочу слушать.

Убери деньги. И усыпи собаку. Ты воспитал из нее зверя, и она теперь опасна. И ее уже не перевоспитаешь.

— Ошибаетесь. — Муравьев все еще держал конверт с деньгами в руке. — Кинологи сделали официальное заключение, вы его слышали в суде — собака опасности для окружающих не представляет, и если бы ваш сын не дразнил ее…

— Ах ты тварь! Кто дразнил? Да ты натравил ее на пацана! Вместо собаки по справедливости тебя усыпить надо! — прорычал Александр.

Он толкнул Муравьева в грудь, тот быстро отскочил и побежал вниз по лестнице. Александр с грохотом захлопнул дверь…

…Александр Иванов встал, прошел к окну и ткнулся лбом в холодную грязную решетку. Снаружи козырек над окном закрывал небо, и можно было смотреть только прямо перед собой. Хотя полоску черного звездного неба было все же видно. Александр закрыл глаза и громко заскрипел зубами. И опять вспомнилось…

…Он вышел из подъезда и поздоровался со старушками, сидевшими на лавочке. И вдруг одна сказала:

— Ты глянь, Сан Саныч, а супостат-то опять со своим зверем гуляет…

— Где гуляет? — Александр огляделся по сторонам.

— Да вона, на том же месте… вона, видишь? За площадкой детской…

— Вишь, какой наглый! У людей беда, а ему как с гуся вода, — сказала вторая старушка.

— А что ему? У него деньжищ куры не клюют — откупился, — сказала третья."

"Александр поморщился от неожиданной боли и быстро пошел к детской площадке. Муравьев действительно гулял там.