Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Как давно тебя не видел, мама…

Лада улыбнулась, но, как показалось Торвану, слабо и чуть неестественно, будто что-то не договаривает.

– Пора, сын, – повторила она. – Таргитай уже близко.

– Ему грозит беда? – спросил он обеспокоенно.

Лада кивнула.

– Надеюсь, потом, как со всем этим разберемся, – сказал он, – мы сможем сесть в корчме или у костра, поговорить по душам…Всегда мечтал узнать, каково это, когда в твоей жизни есть отец…

– Ты – полубог, – молвила Лада с гордой улыбкой, не спуская с него лучистых, дивно-голубых глаз.

– Тебя это не должно волновать. К тому же, ты уже не ребенок.

– Мне все равно интересно. Ты мне столько про него рассказывала! Если честно, мне все детство не хватало отца…Ты окружила заботой, но…

– Конечно-конечно. А сейчас, пора выходить из Подземного мира, – поторопила она. – Нечего живому делать среди мертвых!

Торван встал и соскочил с широкой длинной плиты, что служила ему ранее ложем. Запахнул плотнее волчовку. В затекших конечностях вновь стала циркулировать кровь, всюду в теле исчезает онемение, на смену приходит покалывание тысяч иголок, которое сперва очень болезненно, но потом становится приятным.

Он качнулся, но сумел удержаться на ногах. Вопросительно посмотрел на мать.

– Я буду идти впереди, – молвила Лада, – указывать путь и ограждать от Стражей. Они попытаются тебя остановить, не зная, что ты – свободен!

– Свободен…– повторил Торван, словно вспоминая нечто давно забытое. – Снова свободен и жив…Веди же скорее! Отцу нужна помощь!

– Идем!

Лада вдруг исчезла и появилась впереди, шагах в ста впереди.

Испускающая свет фигура матери поманила рукой и двинулась вперед, не касаясь земли.

Торван рефлекторно нащупал на поясе меч, потом секиру. Оружие придало уверенности, он расправил спину и плечи, двинулся следом.

Повсюду тянется серый, унылый мир. Тут прямо посреди черных полей под темно-серым небом торчат скалы, в полях работают люди, над ними с хриплым карканьем кружатся вороны. Торван видел, как птицы пикируют, вцепляются когтями в плечи или голову, начинают хищно бить мощным клювом.

Люди даже не делают попыток отбиться, позволяя воронам клевать свою плоть. Приглядевшись, он узрел, что несчастные собирают камни, выцарапывают окровавленными пальцами из твердой земли. А после – разбрасывают опять."

"Изредка видны убогие жилища, похожие на хатки, а то и вовсе шалаши. В крохотных окнах горит тусклый свет – ни запахов еды, ни костра, ни лая собак.