Спаси нашего сына читать онлайн

Руки, в которых зажат листок, подозрительно трясутся, пальцы с аккуратно подстриженными ногтями выглядят совсем бескровными, — а ведь подпись-то здесь действительно моя…

Глава 2. Ева

— Здравствуйте, — я нерешительно заглядываю в чуть приоткрытую дверь и вижу темный затылок с намечающейся лысиной на макушке, — можно?

Участковый оборачивается, глядя на меня недовольно, а я успеваю заметить развернутое окно с пасьянсом на старом мониторе его компьютера.

— Что случилось? — он деловито щелкает мышкой, сворачивая его, — опять соседи жалуются?

— Нет, — качаю я головой и достаю из рюкзака договор купли-продажи.

Он жжет ладони, держать в руках его неприятно. Кажется, что на нем до сих пор след от лап тех двух неприятных типов, что приходили к нам. Интересно, они и есть те самые покупатели или просто подставные лица? Впрочем, мне совсем не интересно это, я бы и вовсе рада забыть о их существовании. — Понимаете, у нас такая ситуация…

Участкового, Васнецова, я видела всего дважды.

В первый раз он пришел сам, познакомиться, когда прошлый, Василий Павлович, ушел на пенсию.

А во второй — когда тетя Мила кричала в открытое окно и просила срочно спасти от смерти, потому что ее заперли дома и морят голодом.

В тот день тетю я действительно заперла и ключ забрала с собой. Но только потому, что ровно за сутки до этого застала ее в компании с двумя бомжеватого типа мужчинами, которые деловито оценивали наш холодильник и решали, как вынести его через дверной проем.

Холодильник, пусть и был старым, купленным еще во времена нашего переезда в этот город, но работал исправно. А вот на новый денег не было — моей стипендии и тетиной пенсии едва хватало на жизнь, а из-за напряженной сессии мне пришлось отказаться от всех подработок.

Участковый слушает меня вполуха. Договор лежит небрежно на его столе, поверх бумажных папок, а сам он ковыряет рассеянно заусенец на указательном пальце и явно уделяет этому делу больше внимания, чем мне.

И чем сильнее Васнецов отвлекается, тем меньше уверенности остается в моем голосе. Тяжело говорить, когда тебя не слышат.

— Ну, а от меня, Киреева, ты чего хочешь? — спрашивает он, когда я замолкаю, — если тетя квартиру не продавала, никто вас не выселит. Живите себе дальше.

— А если… а если она вдруг продала, просто не помнит ничего? Она же, — на этом слове я привычно запинаюсь, — не в себе.