Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Садись, сейчас я воды тебе принесу, — деловито отвечает она и захлопывает дверь, закрывая ее на все замки, даже на цепочку. Я смотрю на нашу дверь, которая теперь кажется совсем ненадежной, и замки эти лишь временная преграда.

Тетя приносит щербатую чашку, свою любимую, и я делаю осторожно несколько глотков. В горле пересохло совсем, и желудок снова напоминает о том, что я так и не успела поесть, а мне скоро идти на работу."

"— Тетя Мила, ты никакие документы не подписывала? — спрашиваю ее осторожно, надеясь, что та искра разума, которая сейчас светится в ее глазах, не потухнет и не сменится на привычное уже сумасшествие.

— Ты меня совсем за дурочку держишь, Ева, — хмурится она, забирая из моих рук бумагу и водружая на нос очки, — я всю жизнь проработала с документами и знаю, когда можно, а когда нельзя подписывать!

Если бы это была прежняя тетя Мила… Если бы это была она, я бы ни минуты не сомневалась в том, что она в жизни бы не ввязалась ни в какую авантюру. Но теперь я не могу ей доверять…

Постепенно тяжесть, сковывающая живот, отступает.

Я знаю, что мне нужно поесть и хоть немного набраться сил, но мысли о том, что эти люди придут завтра и снова будут ломиться в нашу дверь…

Я обвожу глазами нашу маленькую, двухкомнатную квартиру. Так вышло, что после смерти родителей мне ничего не досталось: квартира, в которой мы жили, за нами не числилась, от машины ничего не осталось… Тетя распродала все имущество, которое посчитала лишним, продала свой домик недалеко от моря и на вырученные деньги купила жилье здесь, в этом городе.

Именно поэтому собственником числилась она одна, я только прописана здесь. Никогда в жизни у меня не возникало мыслей, что я как-то должна претендовать на эту жилплощадь, но и представить, что у нас заберут последнее жилье, перед тем, как должен родиться мой ребенок, невыносимо.

Пока тетя читает, возмущаясь каждому пункту, я ставлю на плиту ковшик с кашей, чищу банан, надкусывая мягкую, слегка потемневшую плоть.

Он такой сладкий, и я стараюсь есть не торопясь, растягивая удовольствие, даже жмурюсь.

Все это глупости. Тетя не могла подписать никакого договора, и денег за квартиру она не получала. Эти люди просто наглые и бесстыжие вымогатели, которые узнали, что тетушка не в себе и пришли попытать удачи. Ничего у них не получится.

Это наш дом и мы его отстоим.

— Ева, — зовет меня тетя, и я смотрю на ее внезапно побледневшее лицо.