Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

За богатого пана.

Парень внимательно осмотрел ее, улыбнулся.

— А вы красивая.

— Была. А сейчас уставшая и страшная, — заметила Соня и попросила: — Отпустите меня, пан полицейский.

Полицейский подумал, неожиданно спросил:

— Голодная?

— Очень.

— Пошли.

Они пересекли площадь, вошли в небольшую ресторацию, уселись за столик и заказали обед. Девушка, хоть и была голодна, ела не спеша, изысканно. Полицейский с интересом и удовольствием наблюдал за ней.

— У тебя хорошие манеры. И очень красивые пальцы.

Соня засмеялась.

— Все так говорят, — неожиданно сказала она. — А моего отца убил полицейский.

— За что? — удивился парень.

— Пришли с обыском, офицер во время допроса ударил отца, и он умер.

— А мама?

— Мама? Мамы не стало раньше. Я ее очень любила.

— Значит, ты одна?

На ее глаза навернулись слезы:

— Теперь одна. После того, как похоронила Ривочку.

Полицейский сделал глоток кофию, уточнил:

— Одна и без денег?

— Ничего, — отмахнулась Соня. — Будут деньги, будет все.

Парень полез в задний карман брюк, вытащил бумажник, протянул девушке купюру.

— Возьми. На первое время.

— Спасибо, пан офицер. Мне просто так никто еще не давал денег.

Он рассмеялся.

— Значит, я буду первым! — Он рассчитался с официантом, поднялся. — Счастливо.

Соня тоже поднялась. Двинулась следом за полицейским, увидела бумажник, торчащий из его кармана, незаметно потянулась длинными пальцами.

Но в какой-то момент отдернула руку, тронула парня за локоть.

— У вас бумажник… Смотрите, чтобы не вытащили.

Он улыбнулся.

— У полицейских не вытаскивают!

Полицейский ушел. Сонька тяжело и беспомощно опустилась на стул, поблуждала взглядом по сидящим в кафе и обратила внимание на тучного хмельного пана, дремавшего за столиком.

Сонька поднялась и, направляясь к выходу, по пути изящно подцепила плотно набитую сумочку пьяного пана.

* * *Поезд стоял под парами, готовый к отбытию. На вагонах сияла начищенная надпись «Варшава-Москва».

Соня в изящной легкой шубке направилась к кондуктору. Предъявила билет и поднялась по ступенькам в вагон.

Все купе были изолированы друг от друга и представляли собой уютные кабинки с запирающимися дверями. Соня зашла в свое купе, и ей навстречу поднялся молодой галантный юнкер, лихо щелкнув каблуками.

— Прошу, мадам.

— Мадемуазель, — поправила его Соня.

— Простите, мадемуазель, — исправился молодой офицер и представился: — Юнкер Горожанский.

Он помог девушке положить небольшую коробку с вещами на полку, сам уселся напротив.