Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Напомните свою должность?

Темные глаза Давида мгновенно становятся непроницаемыми, и я даже не сразу понимаю, что он обращается ко мне. Внутри меня начинает буквально бушевать шторм. Все дрожит и трепещет от страха. Кажется, именно сейчас Садулаев реализует свою долгожданную месть — разрушит мою карьеру — все, к чему я так долго и упорно шла. Мне сейчас нельзя остаться без работы! В отчаянии заламываю пальцы. Еле разлепив внезапно пересохшие губы, отвечаю:

— Младший специалист по персоналу.

Садулаев проводит задумчиво пальцами по темной щетине, покрывающей подбородок.

Он явно испытывает мои нервы на прочность. Смотрит так пристально и внимательно, будто решает сложную математическую задачу. Черные глаза горят ничем не прикрытым цинизмом. Боже, я пропала!

— Не слишком ли… — Давид делает многозначительную паузу, прежде чем жёстко продолжить, — молодая девушка для столь ответственной работы? — переводит взгляд на Владимира Сергеевича. — Или это назначение за какие-то особые заслуги?

Густая бровь Давида иронично приподнимается, и мои щеки опаляет жар.

Я борюсь с инстинктивным желанием прижать подрагивающие ладони к ярко-алым пятнам, покрывшим светлую тонкую кожу лица. Да он что, совсем совесть потерял?! Шокировано приоткрываю губы. Глаза застилают слезы.

— Да, Мирьям у нас умница, — отвечает начальник. — Меня сразу зацепила эта усердная девочка своим свежим взглядом на бизнес. Ответственная, внимательная, а главное, полная сил, и готовая…

— Прекрасно! — перебивает ледяным тоном Давид, пряча руки в карманы брюк.

Садулаев сверлит из-под бровей Владимира испытывающим взглядом так пронзительно, что мужчина на секунду теряется. В это мгновение на плечо Давида поверх белой ткани рубашки ложится загорелая женская рука с идеальным красным маникюром. Брови Давида сходятся на переносице, и я почти готова поклясться в том, что видела, как непроизвольно дернулся мускул на его смуглой щеке.

— Дорогой, вот ты где! Я тебя потеряла.

"Низкий грудной голос заставляет меня замереть, словно кролика перед удавом, который готовится сомкнуть смертельные кольца вокруг своей жертвы. По моему лицу скользит изучающий холодный взгляд орехово-карих глаз с тщательно наложенным профессиональным макияжем. На лице блондинки появляется снисходительная улыбка, которая ничто иное — как высшая степень презрения. Уверенно встречаю на ее взгляд. Презрения боится лишь только тот, кто его заслуживает.