Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Хотя я и просил передать Печорским о моем визите. Тогда-то до меня и дошло, что Катерина меня просто-напросто избегает.

И я не знал, что делать дальше.

Та, кого я назвал женой под лапами кедра, забыла меня. Для Кати я лишь слишком настойчивый, пугающий незнакомец. Похоже, даже не слишком привлекательный, к тому же. Возможно, пока я валялся в лихорадке, ее успел заинтересовать какой-то юнец, один из наглаженных петербургских женихов, желающий породниться с родом Печорских. Возможно, дело уже идет к свадьбе и настоящему венчанию!

Измученный ревностью, непониманием, тоской и злостью, я заперся в своем кабинете, запретив ко мне входить.

Моя решимость бороться за Катерину разбивалась о закрадывающийся в душу страх. В своих чувствах я ни капли не сомневался. Я полюбил девушку по-настоящему, эта любовь стала самым сильным и самым прекрасным чувством в моей жизни. А еще что-то подсказывало – что единственным. Все же я никогда не был тем, кто легко увлекается… я хотел быть с Катей, хотел провести с ней всю свою жизнь.

Но что чувствовала она? В таежной глуши у девушки не было выбора женихов, зато теперь она действительно могла общаться с теми, кто ей интересен. Могла выбирать сама.

Вдруг она забыла меня потому, что ее чувства были не столь сильны? Вдруг ее любовь была лишь увлечением…

Я изводил себя этими мыслями, а чертова порядочность, которая досталась от деда, минуя отца и брата, не давала просто сделать, как я хочу. Наплевать на желания Кати и привязать ее к себе любым возможным способом.

Накопив изрядную долю злости и на себя, и на мир вокруг, к вечеру следующего дня я собрался навестить другой дом – поместье Туровых.

Хотя так и не решил, что именно желаю спросить у Григория. «А не ты ли растопил подо мной лед?» Произнесённые вслух слова звучали нелепо, я понимал, что скажу их – и Туровы поднимут меня на смех. Хотя это меня, пожалуй, обрадует. Малейший смешок даст возможность как следует врезать насмешнику!

Но до дома Туровых я не добрался. Стоило залезть в карету, как дверца снова распахнулась, впуская брата.

Последние дни Костя наблюдал за мной хмуро, но в отличие от Тимофея, ничего не говорил. И вот сейчас ввалился в экипаж, окинул меня взглядом и выпалил:

– Не знаю, куда ты собирался ехать, но планы поменялись! – И, высунувшись наружу, крикнул: – Остап, гони! Граф торопится!

– И куда же я тороплюсь? – взлетели мои брови.

– Скоро узнаешь. – Костя по-кошачьи улыбнулся, внезапно став похожим на Люшку. – Потерпи. Уверяю, тебе понравится.