Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Да вы в своем уме, ваше светлость? У вас температура, высочайшая! Вы сгораете! Осложнения! Пневмония! Немедля!

– Никуда я не поеду, – сказал я, заметно хрипя. Горло драло так, словно в нем поселилась озлобленная стая диких кошек.

– Но вы сгорите! Граф, я решительно настаиваю…

Я отмахнулся, зная, что не умру. Ну скорее всего. Там, где обычный человек несомненно отправляется к предкам, мне выпадает шанс на спасение или выживание. Возможно, единственный в рулетке судьбы, но теперь он достается мне. Нет, я не бессмертен, и вероятно, однажды гостья с косой явится и ко мне, потому что время пришло.

Но не сегодня. Дар, полученный в тайге, все еще бережет меня и дарит удачу.

Дар, но не Катя…

Я закрыл глаза, уже не слушая увещевания врача и оставив его заботам Тимофея. На внутренней стороне век снова и снова возникали картины: то заснеженная река, то жаркая оранжерея, то вспыхнувшее в глазах Григория Турова пламя, то пушистый кошачий хвост, то распахнутые дверцы пустых клеток… мне хотелось их закрыть, но я заставлял себя отдернуть руку.

В конце привиделся Полоз. Длинное тело с переливами рисунков, медленно ползущее сквозь толщу горы, оставляя извилистый след пробуждающейся драгоценной жилы… И золотые глаза, которые вдруг стали совсем человеческими… Полоз повел головой, резко и как-то страшно свернулся кольцами. Потекли по чешуе рисунки, вывернулась наизнанку треугольная голова, а потом… из центра змеиного тулова, медленно выпрямляясь, встал человек, оставив на земле пустую змеиную шкуру.

В пещере остался молодой мужчина. Белые волосы, заплетенные в длинную косу, бледная кожа, как будто никогда не чувствовавшая солнца, желтые глаза со змеиным зрачком, резкие черты. Наготу прикрывал малахитовый отрез ткани на бедрах, переливающийся и вспыхивающий под невидимыми лучами.

Змей смотрел на меня внимательно, остро, и, не выдержав, я закричал:

– Отдай Кате воспоминания! Верни то, что принадлежит ей!

– Человек… – в хрипловатом голосе Иного даже сейчас слышалось шипение.

– Снова просиш-шшь? Крылатая решшила сама. И отдала сама…

– Зачем тебе ее воспоминания?

Змей сделал несколько шагов. От него веяло потусторонней жутью, несмотря на слишком красивое лицо… Иной. Древний.

Не отвечая, он смотрел на меня. Без улыбки, не моргая.

– Ты не знаешь-ш-шь каково это – потерять свою свободу… Жить в заточении… Века… Целые века….

– То есть плата – это дань твоей скуке? – Я сжал кулаки, и Полоз глянул на них удивлённо.