Рублевый передоз читать онлайн

Почерк убийства совпадает с почерком убийцы, дело которого вы расследовали десять лет назад. Удушение, сердцеграмма на лбу. Припоминаете?

– Да, я вел это дело. Убийца был арестован, в данный момент отбывает наказание в колонии строгого режима под Новосибирском, – ответил Бессмертнов. – Хотите получить консультацию?

– Хочу отправить к вам нашего сотрудника. Он вылетает сегодня в полночь. Встречу сможете организовать?

– Так точно. Диктуйте данные кого встречать.

– Полковник Крячко. Номер рейса сообщит дополнительно.

– Звоните. Все равно теперь не поспать, – вздохнул Бессмертнов. – Сам за ним приеду.

– Можно организовать дежурную машину. Вам вовсе не обязательно делать это лично, – заметил Лев.

– Да чего уж там. Если сам полковник из столицы срывается с места, негоже нам, провинциалам, разлеживаться. – В голосе подполковника прозвучала явная ирония. – До связи, товарищ полковник. За вашего человека не переживайте, встречу организуем на высшем уровне.

Новосибирск отключился. Гуров передал разговор Крячко, и тот, переписав в свой телефон номер подполковника, подхватил чемодан и ушел. А к Гурову явился капитан Жаворонков. Он выложил на стол несколько листков, заполненных печатным текстом, и доложил:

– Вот все, что удалось накопать на Штейна. Особо интересные моменты выделены курсивом.

– И много таких моментов?

– Не так много, как хотелось бы. У Штейна какая-то чересчур стерильная жизнь, товарищ полковник. Это довольно странно для человека его уровня.

– Что конкретно тебе показалось странным?

– Да взять хотя бы связи с противоположным полом. Обычно про публичных людей много пишут в этом плане. Кто с кем встречается, кто с кем спит, кто кого бросил, и далее в том же духе. А тут практически ничего.

– Быть может, господин Штейн был весьма разборчив, – предположил Гуров. – В этом нет ничего удивительного."

"– Это не все. В прессе практически отсутствуют упоминания о его друзьях, близких и коллегах, с которыми он проводил бы досуг.

– Теперь понятно, почему журналисты ухватились за его смерть, как за ошеломляющую сенсацию, – произнес Гуров.