Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- Тема за ним присматривает. А женщины вокруг так и вьются, даже те, кто с мужьями пришли. Я-то думала, что в вашем возрасте уже все - любовные похождения закончились. А тут прямо как по телеку.

Где Артем только нашел эту Вику! Язык без костей, голова без мозгов. Но в чем-то она права.

Я в молодости ни на одном празднике расслабиться не могла, все боялась, что муж что-нибудь выкинет. А, оказалось, седина в бороду, а совесть и порядочность из головы.

Голова просто раскалывается на части. Еще и мама ходит по пятам, пытается узнать подробности нашей ссоры.

Она у меня хорошая, но ощущение, что свекровь. За глаза Мишу ругает, а в глаза - он святой, а я так - на мусорке найдена.

- Мам, давай,я такси вызову. Вижу, ты устала, домой хочешь. А Коля, наверное, в гости к кому-то зарулил.

Не дожидаясь ответа, беру телефон и захожу в приложение.

Мама поджимает губы, идет в кухню за пожитками. А я снова чувствую себя последним чмом.

- Вик, - машу рукой невестке. - Меня мигрень накрыла. Проследи, пожалуйста, чтобы все по домам разъехались.

Чтобы отец в салате лицом не уснул.

И просто исчезаю в спальне. На самом деле, я бы с удовольствием исчезла из этой жизни.

Предательство страшно в любом возрасте, но когда ты, как выражается мой сын “бабка за сорок”... кажется, концом жизни.

Захожу в комнату, смотрю на нашу большую кровать. Сколько любви на ней было, а теперь что?

Перевожу взгляд на зеркало. Всматриваюсь в себя. Сейчас у меня ощущение, что жизнь закончилась. И я не понимаю, как будет проходить мое завтра.

Уехать к маме в деревню, и что я там буду делать? Слушать, как я такого мужика проморгала - обеспечивал, не обижал, а то, что налево сходил, так кто ж не ходит."

"Становится горько от этой мысли. Еще головная боль расползается на глаза и шею. Слышу, как лязгают ворота.

Подхожу к окну. Первым выходит муж. Широким жестом показывает на дом, что-то объясняет кому-то. Потом один за один подъезжают такси.

Иду в душ. Две таблетки снотворного, завтра буду все обдумывать. Сейчас главное — выжить.

Сплю плохо, поверхностно. Сны не снятся, головная боль никуда не ушла. Встаю в пять утра. Открываю окно, на улице морозно, но по-другому не продышаться. Тащу горшки с геранью на тумбочку, эти сортовые заразы любого сквозняка боятся. А мне вчера хватило потерь.

Иду на кухню. Еще на втором этаже слышен храп. Амбре стоит такое, что надо весь дом надо сутки напролет проветривать. Перегар, что-то скисшее, смесь продуктовых запахов.

Захожу в зал.