Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Говорит с людьми жестко, бескомпромиссно продавливает свое. Ковалев теперь совершенно другой человек. Не спрашиваю о финансовом достатке, но понимаю, что он огромен. А большие деньги меняют людей. Имею я право бояться перемен, почему он не понимает?

— Сахар не нужен.

Холодный голос заставляет вздрогнуть. Андрей присаживается за стол, а я отодвигаю кубики тростникового дальше.

— Давно пьешь несладкий?

— Иди ко мне, Ириш, — протягивает руки. Подумав, иду. Он усаживает к себе на колени и медленно целует в губы.

По факту только припечатывается, но отрываться не спешит. — Зачем готовишь? Я не просил. Нужно было бы, сам сделал.

— Ты потерял много калорий, — нервно смеюсь. — Нужно восстанавливать.

— Угу, — спускается к шее. — Ирин, хватит, а?

— Что именно?"

"— Не еби мне мозги, — только Ковалев может матом говорить нежно. Не восхищаюсь, конечно, но такой уж он. — Моя снова будешь. Разве не ясно? Думаешь отпущу? Да никогда теперь. Ирка, я тебя люблю, понимаешь? Я не могу без тебя и дочери.

— Андрей, помолчи, — прижимаю палец к губам.

Он послушно замолкает, лишь крепче сжимая в руках. Жмусь к нему, прячусь от сомнений и разочарований. Душа уже сейчас с ним рука об руку идет, сердце готово вновь окунуться в новое, но разум тормозит и ввергает в сомнение. Я элементарно боюсь, что когда-то вновь получу упущенный видео-звонок. Вот мой триггер. Больше всего опасаюсь остаться растоптанной, обманутой и поверженной.

— Не пожалеешь ни разу, — словно мысли читает. — Никогда ни на кого не посмотрю, кроме тебя, Ирин.

Клянусь тебе. Ты этого боишься?

Не смотрю в глаза, все еще прячусь. Зажмурившись сильнее, согласно киваю. Он все понимает, биение сердца становится сильнее. Грудь ходуном расходится, я будто на горке катаюсь. Что я хочу услышать, м? Каких подтверждений горячему отрицанию?

Все слова! Слова пустые. Их можно много наговорить, а толку?

Андрей отрывает меня, обхватывает пылающее лицо руками и просто смотрит в глаза. В них раскаяние, боль, незащищенность. Немой призыв к прощению и обещание любить.

Он молчит. Я пытаюсь вычитать что-то еще. Не моргает. Разве можно так долго?

Не выдержав, веду горячими пальцами по небритой скуле. Андрей перехватывает, целует ладонь и смотрит-смотрит, будто душу из меня вытаскивает.

— Просто поверь, родная, — тихо просит. — Я докажу тебе.

Глава 40

— Пристегните ремень, пожалуйста.

Вежливая стюардесса склоняется надо мной. Киваю и продолжаю вносить правки. Еще секунда и, конечно, пристегнусь.