Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

И вот моя трусость теперь боком выходит.

— Эмма, Игорь со всем разберётся! И мой муж… И генеральный, Эмма! Ты не знаешь, он у нас нереально крут!

— Да кому какое дело до меня? — искренне изумляюсь я, — и как потом буду благодарить за заботу? А ваш Игорь не может даже со своими женщинами разобраться! Не помнит, что и с кем…

— Эми! Ты не права! Да, Игорь сейчас нестабилен, у него брат младший умер недавно. А год назад — жена с ребёнком. Во время родов.

У меня все внутри сжимается от ее слов, и жалко так Игоря, его жену и нерожденного ребенка… И вообще…

Но надо идти.

— Простите меня, пожалуйста, — шепчу я и практически бегу уже прочь по длинному, невыносимо длинному коридору. — Я не хотела никого задеть. Оставьте меня в покое, пожалуйста, у меня своих проблем выше крыши!

Людмила еще кричит мне что-то вслед, но я уже не слышу, добегаю до лифта, к счастью, быстро распахнувшего для меня свои двери, и обессиленно выдыхаю, когда створки съезжаются.

Вся эта ситуация невыносимо давит, а мне и без того тяжко.

Какого черта я вообще рот раскрыла? Разговорилась с незнакомым, чужим человеком… Теперь точно увольняться придется, даже думать не хочу, какие слухи обо мне пойдут. Хоть Людмила на сплетницу не похожа, но в любом случае, что-то да просочится. Не бывает по другому в коллективах.

Через пару минут, загружаясь в такси, выкидываю эту сцену из головы. О другом надо думать. Силы копить.

Стратегию разрабатывать.

Я все же решаю признаться Лисовскому, что я — тварь и шалава.

И спала со всеми подряд от нервов и расстроенной семейной жизни. Причем, еще в столице начала, а тут продолжила. И сейчас беременная, и сроки скажу, чтоб даже не думал, что его.

Конечно, у Лисовского в мозгах могло все повернуться самым непредсказуемым образом, но я делала ставку на то, что он — крайне чистоплотная тварь. Особенно по отношению к тому, что ему принадлежит. Он был моим первым мужчиной и страшно этим гордился. И ревновал жутко, считая, что все бабы слабы на передок, и за ними глаз да глаз необходим.

В его жизненной философии имелись до тошноты заезженные правила о том, что женщина должна себя блюсти, иначе ее надо гнать прочь.

Самому Лисовскому, кстати, его же правила вообще не мешали трахаться направо и налево, потому что мужик — это другое.

Каким образом у него в мозгах подобное дерьмо выросло и укоренилось, я не понимала, не понимаю, да и в будущем вникать не планирую.