Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Спасибо, но православная церковь празднует Рождество в январе, — пробормотала она. — А вы... уверены в этом?

Полицейские переглянулись.

— В чем, мадемуазель? В том, что православные празднуют Рождество в январе?"

"— Да... То есть нет. Я хотела сказать, вы уверены в том, что эта дама погибла?

Инспектор Буже, который все это время внимательно следил за ней, чуть прищурил глаз и с едва ощутимой иронией ответил:

— Мадемуазель Быстрова, в нашей стране смерть констатируют соответствующие службы. И уж если они решили, что кто-то мертв, то так оно и есть, даже если сам покойник против.

«Покойник...» Даша почувствовала, как ее плечи охватывает озноб. Неужели она действительно видела убийство? Какой кошмар...

— И в связи с этим у меня к вам вопрос: вы хорошо запомнили лицо женщины в желтом комбинезоне?

— Совсем не запомнила. — Она быстро-быстро помотала головой. — Я ничего не помню.

— Как понимать ваши слова?

— Как хотите, так и понимайте.

— Но вы только что сказали нам, что узнали в ней свою знакомую!

— Я сказала не так.

Мне показалось, что я узнала свою знакомую. Поэтому-то и спрашивала месье Серро.

— Но раз она вам кого-то напомнила, значит вы все-таки видели ее лицо?

— Не знаю... — Даша действительно не знала, как выйти из складывающийся ситуации.

Наверное, самое правильное было бы признаться в том, что она, мягко говоря, сказала бармену не совсем правду. Однако возникала опасность, что полицейские ей все равно не поверят, а если и поверят, то тут же поинтересуются, что же такого необычного было в поведении женщины, катающейся по ту сторону реки, что она тут же побежала узнавать ее имя, несмотря на болезнь.

И тогда придется рассказать обо всем. А вот этого делать совсем не хотелось — став свидетелем убийства, она немедленно потеряет свое право на отдых. И как только вылечит свои сопли, будет вынуждена общаться с полицией настолько плотно, что на личную жизнь времени совсем не останется: если потенциальных женихов не разгонит ее насморк, то полицейский околыш их всяко добьет.

А для нее этот отдых, быть может, последний шанс.

— Мадемуазель?

— Простите, господин инспектор, я думаю. — Вспотевшей ладонью Даша крутила уголок одеяла. — Мне трудно сейчас говорить о чем-либо с полной уверенностью. Они находились на очень большом расстоянии...

— Они? Кто они? — моментально оживился полицейский.

Проклиная себя за необдуманную поспешность, Даша потянулась за бумажными салфетками и долго сморкалась.