Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Наконец уточняю:

– Это что, запрещено?

– Нет, зайка, – она раздраженно вздыхает, – просто раньше ты так не делала.

– Я меняюсь, мам. Это нормально.

Она прислоняется поясницей к кухонному шкафчику и тихо произносит:

– Иногда мне тяжело это принять.

В этот момент мне кажется, что она открывается мне. Неосознанно тянусь ей навстречу, как будто у меня в районе грудной клетки обнажается душа, которая обращается к главному человеку в моей жизни. Мама. Разве она не самая важная? Разве не должна любить сильнее остальных и желать мне счастья? Разве не она знает, как лучше?

– Мам, – зову неуверенно.

Но она все портит. Как и всегда. Наливает себе воды из графина, отпивает и предлагает, подавшись вперед:

– Жень, давай переведешься? Я нашла хороший колледж, смогу тебя туда пристроить. Программы похожи, в плане учебы ничего не изменится. Начнем заново. Давай?"

"Моя душа закрывается и как напуганный зверек прячется внутрь. За кожу, за мышцы, за ребра. Только бы ее не достали. Если хочу быть здоровой и счастливой, мне придется запомнить, что с мамой нельзя так просто открываться.

Поднимаюсь на ноги и говорю ей вибрирующим от волнения голосом:

– И сколько раз ты собираешься начинать сначала? Каждый раз, когда твой проект дает сбой? До тех пор, пока я не стану идеальным киборгом?

– Зайка.

– Не надо, – обрываю ее резко. – Мне пора.

– Женя, – зовет она меня снова, но я уже не оборачиваюсь.

Жалею, что оставила на столе грязную посуду, но это еще одна моя цель – научиться нарушать правила.

У себя в спальне я собираюсь. Старательно крашусь, надеваю широкие джинсы, которые держатся на бедрах, короткий топ, сверху накидываю клетчатую рубашку. Достаточно ли я худая для такого аутфита? Возможно, даже слишком.

Волосы распускаю, но не укладываю. Бросаю контрольный взгляд в зеркало. Хорошо. Если даже я считаю, что хорошо, значит, по факту выгляжу еще лучше. Потому что, очевидно, я давно потеряла возможность адекватно оценивать свою внешность.

У подъезда меня ждет папа.

Сажусь на пассажирское сиденье и пристегиваюсь.

– Как ты?

– Хорошо, пап.

– Без давления?

– Без давления она не умеет. Держусь. Поехали, пожалуйста, не хочу опоздать.

По пути он напоминает основные вещи, о которых мы договорились еще вчера. Разговор был долгим, непривычно откровенным и даже болезненным. Но в итоге привел меня к свету. Я согласно киваю. Не дурочка, все помню.

Когда отец останавливает машину у колледжа, я уже порядком устаю.