Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– Я подожду тебя, – произношу твердо, – там, у лифта.

– Ярик, ты же дома не был? Вы все не были.

– И, кажется, от этого не умерли, – хмыкаю я, а потом добавляю громко, уже для всех, – я люблю тебя, я никуда не уйду.

Глава 50

ЖеняФеникс – это мифологическая долгоживущая птица, возрождающаяся после гибели. Такое определение я прочитала в интернете. Если меня попросят объяснить своими словами, то я скажу, что птица феникс – это я. Старая Женя, предчувствуя собственную гибель, спалила себя в огне своих комплексов и домыслов, предварительно выблевав душу.

А потом просто проснулась в новой ипостаси.

Я смотрю в зеркало и щедрым слоем наношу на лицо освежающую маску, которую достала из холодильника. Складываю губы трубочкой и посылаю воздушный поцелуй своему отражению.

Иду в кухню, даю «умной» колонке два важных задания – поставить таймер на десять минут и включить музыку. Плавно двигаясь под современный бит, начинаю готовить себе завтрак. Яичница и тост с авокадо. Кофе с молоком. Все старательно забиваю в приложение подсчета калорий.

Но не для того, чтобы себя ограничить, а чтобы достичь необходимой дневной нормы. Иллюзий не строю, мне предстоит долгий путь к выздоровлению, но мы договорились, что пока папа ищет мне психолога, я буду контролировать себя сама. И не буду себе вредить. Это одно из условий.

Когда колонка сигналит о том, что прошло десять минут, я как раз заканчиваю сервировать стол. Фотографирую завтрак и отправляю папе и Ярику. Смеюсь, когда оба присылают мне в ответ «умничка» с разницей в доли секунды.

Быстро смываю маску и сажусь есть.

Когда в кухню заходит мама, я вся внутренне напрягаюсь, но стараюсь вида не подавать. Качаю ногой в такт музыке и с показным аппетитом уплетаю яичницу. Потому что при одном взгляде на нее мне сразу же хочется отложить вилку.

– А воду с лимоном? – интересуется она, оглядывая стол.

– Уже пила.

– А где стакан?

– В окно выбросила, – отвечаю саркастично, вытирая масляные губы.

– Женя, смени тон.

Нарочито покорно склоняю голову и почти шепчу:

– Как скажете, маменька.

Она молчит, но излишне резкими движениями начинает нарезать лимон. Атмосфера становится невыносимой. Заставляю себя доесть, а не вскакивать и бежать прятаться в свою комнату.

– С каких пор ты слушаешь музыку? – резко спрашивает мама, закидывая цитрус в графин.

Я даже не стараюсь скрыть свой шок. Позволяю глазам округлиться, а мышцам лица, наоборот, расслабиться. Смотрю на маму, не мигая.