Попытка – не пытка читать онлайн

Вот когда замолчишь, я тебе расскажу. А пока можешь дальше мне в любви объясняться. Уж очень это слушать приятно.

«Ну и ладно, – подумала я, вцепившись в него, как новорожденный лемур. – Все равно самое главное о себе ты мне уже там, в 1952 году, рассказал. Так что если тебе нравится меня вроде как в неведении держать, то пожалуйста». Потом я решила, что все-таки надо проинформировать его о печальных последствиях внешней политики СССР, и, сделав задумчивое лицо, произнесла:

– И про войну ты говорил. Она началась, как я и предсказывала…

Он прервал меня:

– Об этом я прочитаю.

Я засмеялась:

– Кое-что очень важное. Не скажу. Ты мне строго-настрого запретил.

Сталин удивленно посмотрел на меня:

– Не мог я тебе такого сказать. Что еще за шутки? Говори давай, что там произошло!

– Ох! – закатила я глаза. – Ты принуждаешь меня раскрыть государственную тайну. Но я не могу сопротивляться… Я признаюсь! Ты сказал, что в 1937 году меня любил. Вот.

Он взял со стола пачку «Герцеговины флор» и, достав папиросу, закурил:

– Да… Старый я там совсем стал в пятьдесят втором году.

– Ты… Ты что, папиросы куришь? – поразилась я, глазам не веря.

– А что тебя удивляет?

– Но это… Это… Стереотип такой. Вроде как все знают, что ты трубку курил.

– Все?

– Да.

– Знают?

– Да.

– А они знают, что в 1937 году можно было по откровенно фальшивым документам в Кремль пройти? А что бы эти «все» тебе сказали, если бы услышали, что тебя с этими самыми документами ко мне в кабинет пропустили?

– Но ты же говорил, что это был твой приказ.

– Да, но он касался людей с более-менее нормальными бумагами. По крайней мере, я так думал. Но меня, как это тут часто у нас бывает, поняли несколько буквально. Это вообще был день всеобщего безумия. Сначала неразбериха с твоим приходом. Потом НКВД, куда я тебя не отправлял.

– А куда ты меня отправил? К профессору Ганнушкину на прием?

Он рассмеялся:

– Ганнушкин умер пять лет назад.

– Зачем? – не поняла я.

– Спросил бы у него, каким таким гипнозом ты на меня действуешь, что я веду себя непонятно как. Привычкам своим изменяю. С женщиной вопросы государственной важности обсуждаю. Думаю о тебе постоянно. Не было со мной такого никогда. Не свойственно это мне… – Он затушил папиросу и замолчал.

– Ты недоволен? – забеспокоилась я, чувствуя, что до конца не понимаю, к чему он клонит.

– Не знаю пока, доволен или нет.