Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Здесь последнее место, принадлежащее Туркам, и от него до областей румских восемнадцать дней пути, из коих восемь дней надобно ехать по необитаемой и безводной степи, но путешествуя в холодное время, воды с собою мы не везли.

При вступлении в сию степь, представился я Султанше, желая засвидетельствовать ей мое почтение. Она ласково приняла и одарила меня. Мне дали пятнадцать лошадей. Потом приехали мы в Матули, первое место, принадлежащее Руму. Отсюда до Константинополя двадцать два дня езды. Здесь встретили нас женщины, прислужницы, и войско, посланные от отца Султанши, когда он услышал о приезде дочери.

Отсюда в Константинополь поехали мы уже на лошадях и мулах, по неудобству дорог, и только Султанша ехала в своей повозке. С Султаншею отправилась отсюда только ее свита, а эмир супруга ее, с войском, остался в Матули, и я оставил тут моих провожатых и повозку.

У Султанши была дорожная мечеть, которую ставили на каждой станции, и она в ней молилась, но в Матули мечеть была брошена, умолкли голоса моэззинов, и на обеде Султанши появилось вино; мне сказывали, будто она ела даже свинину; по крайней мере, на молитву она и свита ее не являлись более, и только турецкие рабыни ее приходили молиться с нами, с тех пор, как мы вступили в землю неверных.

Мне, впрочем, приказано было воздавать всякое уважение. Когда остановились мы за день пути от Константинополя, младший брат Султанши выехал к ней навстречу, с 5,000 вооруженных всадников, и как младший, встретил сестру, стоя на ногах. Другой брат явился потом с 10,000 всадников.

Когда приблизились мы к Константинополю, обитатели его, мужчины, женщины, дети, в нарядных платьях, толпами встретили нас. Сам Император и супруга его, с множеством придворных, выехали встретить дочь; теснота и давка была ужасная. Султанша вышла из повозки, поклонилась низко отцу и матери, и поцеловала землю в знак почтения.

Мы прибыли в Константинополь около захождения солнца. В знак радости, так сильно звонили в колокола, что воздух наполнился звоном их.

Нас не пустили во дворец без позволения Императора, но дочь его тотчас выпросила позволение, особливо мне. Нас поместили после того в доме подле ее жилища, и каждый вечер и каждое утро приносили нам пищу. Император дал нам охранную грамоту, с позволением обозревать его столицу. На четвертый день представили меня самому Императору Такфуру (Андронику), сыну Георгия, который был еще при мне жив, но удалился от мира, сделался монахом и передал царство своему сыну.