Пером и шпагой. Битва железных канцлеров читать онлайн

 – Но ты и впрямь нужен мне… Скажи: не манит ли тебя миссия в Париж, где твой ум и эрудитство весьма были бы пригодны? – И в кратких словах он дал понять, какова будет эта миссия.

Бехтеев ответа не дал – должен обдумать.

Поздно вечером, когда вице-канцлер уединился для сна отдельно от жены (снова запой), Бехтеев нагрянул к нему в покои.

Согласный ехать в Париж, он развернул лист бумаги:

– Я все измыслил, ваше сиятельство, а о чем мыслил – тому следуют пункты… Первое, – провозгласил Бехтеев. – Ежели в Париже потребуют от меня рукописно, то с чем я прислан?

– А мы сочиним мемориал на имя министра Франции Рулье.

– Пункт вторый, – внятно читал Бехтеев. – Употреблять ли мне о своей персоне термины, како: прислан я от ея императорского величества Елисаветы кроткия или же токмо от вашего сиятельства в Париж направлен?

Воронцов подумал, что посоветовать. Усмехнулся:"

"– А ты, Федор Дмитрич, схитри: будто бы от меня прислан, а ежели вникнуть, то будто и матушка тебя послала… Внял?

– Внял, – кивнул Бехтеев.

– В этом случае так держись… – поучал его Воронцов. – Мол, трактат сей немалое шумство у нас вызвал, и с Лондоном изъяснения еще чинятся. И плечом эдак пожми, будто удивлен!

– И еще пункт, – ровно читал Бехтеев. – Каково мне держать персону свою, ежели версальцы меня станут пытать об аглицких субсидиях?.

Вопрос был сложный, и Воронцов не сразу нашелся.

– Тут хитроумным Вольтером будь. Отвечай по всей тонкости философской. Мол, затем и отпихнулись от денег лондонских, потому как теперь от Франции брать желали бы! Но, смотри, – погрозил Воронцов Бехтееву, – о денежном предмете возвещай деликатно, ибо французы – не англичане и в долг дают всегда с потугами, будто ежа против шерсти рожают.

– Все ясно, а лишних бумаг в дорогу не надобно!

И тут же, над пламенем свечи, Бехтеев испепелил свои «секретные пункты».

* * *Вот что достойно удивления: две великие страны накануне большой войны сходились для союза с помощью двух… гувернеров. Два никому не известных учителя (совсем не дипломаты!) протягивали первую ниточку дружбы между судьбами Франции и России.